– Мать! Мне тогда было семнадцать лет. Через несколько лет я ушёл в армию, когда вернулся, спросил у неё, почему на могиле до сих пор памятника нет. На что услышал: «Ещё чего, жизни с ним никакой не было, и ещё памятник ему». В течение двух месяцев я продал свою долю квартиры, заявил матери, что мы больше не увидимся, поставил бате памятник и уехал сюда. На вырученные и снятые со счёта деньги я выучился в университете и после стал устраивать свою жизнь.
– Вот оно как…
– Именно… А ты говоришь – мать… Не в матери дело. Дело в человеке! Не будем о грустном, что-то отвлеклись мы. Каким образом ты рассчитываешь вернуться?
Холод пробежал по телу Аркадия. Он расчувствовался немного и чуть не выложил то, что единожды уже спасло ему жизнь.
– Мне нужно найти пенёк в лесу с глубокой расщелиной, из которой льётся золотистый свет.
– Не ври мне! Я понимаю, что ты боишься. Попробуй просто сказать не всю правду.
– Мне нужно найти человека, который способен обеспечить возвращение.
– Один человек?
– Да, но он непростой.
– Просветлённый?
– Ну вроде того.
– Ясно, напиши мне письмо из прошлого!
– Ладно…
Аркадий почувствовал, что последняя фраза Звонаря была неискренней.
– Тебе нужно идти, ныряй в колодец.
– А Ксения?
– Да она уже там!
Аркадий спустился в колодец и через некоторое время по тоннелю вышел в заросли. Пройдя метров двадцать, он увидел тропинку, следуя по которой через некоторое время вышел на дорогу, где стояла машина. За рулём была Ксения Весельчак.
Наступление на поместье Рудокопа было поручено организовать офицеру штаба, который знал его лично. Более того, он был муж той женщины, которая в паре с Аркадием спешила этому наступлению с зачисткой воспрепятствовать.
Александр сидел в оперштабе над картами, когда вошёл помощник и сказал:
– Подготовка к штурму идёт по плану. Разведка докладывает, что в расположение крестьян прибыли мужчина и женщина. Женщина похожа на вашу жену.
(Смотрят видео.)
– А кто это?
– Пока неизвестно! В базе его нет, однако вот запись о ночном пожаре в парке…
– Но как он выбрался?
– Мы уже проводим мероприятия, но, похоже, без шпионажа тут не обошлось. Господин полковник, как насчёт жены?
– Если она там, то знает, что делает, но ты предупреди наших. Идёт спецоперация, и она агент. При зачистке не утилизировать.
Александр остановил запись и стал всматриваться в неизвестное ему лицо рядом с Ксенией.
– Кто же ты такой? Ничего, дорогая, скоро мы прекратим этот многоугольник.
Он чувствовал ненависть, злость, и в то же время мучительные сомнения одолевали: «А так ли всё однозначно?! Может быть, эта злоба и есть величайшее заблуждение?! Может, отпустить её?! Завтра зачистка, ради чего, ради кого? Убить людей ради будущих прибылей корпораций?! Но я солдат и должен выполнять приказ. Как это мерзко и противно! Она. Она выбрала меня тогда. Или не меня, а моё стабильное положение. К чёрту всё! Ушла к нему! Завтра я сделаю так, что больше уходить будет не к кому». С этими мыслями он прилёг на диван и моментально уснул.
***
Двенадцать лет назад у Александра был друг – Иван. У Ивана была девушка по имени Ксения. Иван тогда только планировал заняться фермерством. У него скопился некоторый капитал, так как сам он был достаточно востребованным специалистом по безопасному проведению выработок в горном деле и строительстве. Однажды он получил заказ на определение рационального расположения выработок под коммуникации при строительстве центрального парка. Тогда же он познакомился с полной проектной документацией и выяснил основное назначение стройки. Поделившись информацией со своим другом, он не нашёл понимания.
– Ну нищеброды, и чёрт с ними!
– Но это же люди!
– Если правление решило – значит, таков закон!
– Да на хрен такие законы. Если все молча будут сидеть и помалкивать, то они вообще будут делать что хотят. А если люди пошлют их на хер и выйдут на протесты, то забздит это правление. Ещё как забздит. И сразу мнение своё поменяют. Потому что в центре это увидят. Потому что толпу разогнать чревато как минимум жертвами, ущербом и снижением роста и как максимум – сменой руководства в управлении. А эти обмороки больше всего боятся потерять власть. Потому что без власти они никто и ничто. Ты же юрист! Неужели у нас уже такое ущербное законодательство, что нельзя законно воспрепятствовать?
– Нет, не такое!
– А какого тогда…? Это же будет реализовано. Надо остановить!
– Знаешь что… я ещё планирую сделать карьеру! Поэтому проблемы нищеты меня не сильно тревожат! Препятствовать я не буду.
– А если друг или родственник?
– Ну перестань, ты уже что-то не то путаешь!
– Это не я… Это ты путаешь! Точнее, запутался совсем… что хорошо, а что плохо! Смотри… как бы самому не погореть на этой мерзости.
– Я не хочу говорить в таком тоне!
– Прощай!
