Мирная семейная жизнь, как и личностное развитие, в плане нервотрёпки иногда способны дать фору самым острым приключениям. Особенно когда тебе есть за кого переживать кроме себя.
— Ты, что-ли, нервничаешь? — Лена, фонтанируя энергией, своими настроением и поведением напоминает фокстерьера.
О чём ей тут же в лоб и сообщаю.
— П-хе, завязывай, — она воровато оглядывается по сторонам и припечатывает меня ладонью чуть пониже спины. — Нам ли быть в печали?
— Да я не в печали, просто немного не по себе, — задумавшись на секунду, решаю откровенно высказать всё, что чувствую и думаю. — Знаешь, вот бабка с дедом родня. Вернее, именно их я как родню ощущаю. Со всех сторон. А вот… — не договариваю, вместо этого указывая взглядом на табло.
На котором диспетчерская служба аэропорта сообщает о том, что ожидаемый нами рейс задерживается на полчаса.
— Логично, предсказуемо, но не смертельно, — отмахивается Лена, дёргая меня за рукав в сторону фудкорта. — Мелкий, эмоциональные связи — вещь такая. Хитрая и с подковыркой. Они, эмоциональные связи в смысле, часто и образуются против нашей воли, и рвутся иногда неожиданно невовремя. А в твоём случае всё как раз более чем понятно… Пошли пожрём? — безо всякого перехода завершает пассаж она, направляясь в сторону ближайшего ресторана. — Как раз успеем за полчаса. А насчёт родни ты не парься; я же с тобой.
— Не буду язвить на тему некоторых особенностей молодых беременных девочек, — хмыкаю себе под нос, передвигаясь у неё в кильватере. — То, что ты рядом, ещё нужно оценить правильно: а стабилизирующий ли это фактор или наоборот? Хе-х. Попутно: вроде же недавно ели?
— Молодой растущий организм требует, — Лена назидательно поднимает вверх указательный палец.
Не уточняя, чей именно организм и чего именно требует.
— Или ты за финансы жлобишься? — изображает змеиную улыбку она, явно от нечего делать.
— Хм, а цены тут и правда ещё те, — вынуждено констатирую, погружаясь в меню.
— Ну а что ты хотел, монополия, — пожимает плечами Лена. — Замешанная на админресурсе… Впрочем, спасибо и за это. Сейчас слона готова съесть.
— Слушай а это вообще нормально? Тебя не рано ли на еду пробивать начало? — интересуюсь через две минуты, после того, как местный официант принимает у нас заказ.
— Ты просто раньше не обращал внимания, — смеётся моя половина. — Я всегда поесть любила. Сейчас ем, как обычно. Это ещё не жор, вот дальше посмотрим, что будет…
— Хм, ну, как скажешь.
Пережидаем минуту в молчании, пока официант подаёт на стол.
— Так что конкретно тебя беспокоит? — вопрошает через минуту Лена, возобновляя прерванный разговор и набрасываясь на поданную еду.
— Не могу заставить себя не испытывать досады, — выдаю, точно сформулировав испытываемые ощущения.
— А на какой предмет досада?
— Времени жалко. Ощущение, что едут чужие люди, на которых нужно тратить свой самый дорогой ресурс.
— Ну-у-у, тут не поддержу, — качает Лена головой с набитым ртом. — Неконструктивно ибо. — Она кивает мне кивает на бутылку с соком, из которой я ей тут же наливаю.
— Продолжай, — напоминаю через полминуты, поскольку моя половина, кажется, полностью сосредоточилась на еде.
— А что тут пояснять? — пожимает плечами она, продолжая жевать. — Есть такое понятие дисциплина. Родственные обязательства, по большей части добровольные, но ведь и не только. И учти вот ещё что. Родня — это далеко не всегда кайф и удовольствие. Это ещё и во многом обязательства. Как бы ни было, жизнь-то дали именно родители. И твой старт, в материальном плане, именно они обеспечили на уровне, который гораздо выше среднего. А у тебя — какие-то недосказанные претензии по поводу разорванного эмоционального контакта. Нет, твои претензии местами обоснованы, — Лена предостерегающе поднимает руку, останавливая мой ответ. — Но лично я тебе очень советую поменьше циклиться на своих претензиях и негативе. Целее будешь. — Лена назидательно поднимает указательный палец, направляя его в сторону моего лба, затем указывает на пустую тарелку и показывает официанту пальцами, чтоб повторил. — Это не так безболезненно и смешно, как кажется на первый взгляд, я о твоём впадении в негатив, — что-то в её словах заставляет меня прислушаться вначале к ней, а потом к самому себе.
— А оно само, — говорю после паузы, кое-что обдумав и прокрутив в голове воспоминания за последнее время. — Смотри: когда я чем-то занимаюсь, то всё в порядке. А стоит только попытаться войти в состояние отдыха — как у меня почему-то растёт раздражение внутри. Я-то справляюсь. Пока что. Ну, и надеюсь, со стороны не видно и на окружающих не сказывается, — в этом месте вопросительно смотрю на Лену. — Но пугает тот момент, что оно не просто не проходит, а еще как бы и учащается.
— Оба-на, — присвистывает Лена и задумчиво смотрит на меня. — Новость. Я по тебе не замечала. И что, прям до усиления тревожности, ещё и регулярно?
— Вот самому смешно, — с удивлением продолжаю прислушиваться к самому себе. — Но печалит как регулярность, так и возможный худший вариант: это если оно в мозгах каким-то образом депонируется, а потом вдруг как прорвёт? В неподходящий момент, да ещё и на близких?
