— Еще чего! — Он опять комиковал. — Это я за тобой присматриваю, если ты не заметил, Большой брат. О, Женя! — закричал он радостно, через голову Дениса. Тот поморщился, от воплей брата можно было оглохнуть. — Давай к нам!
Тут Кеша продолжал как ни в чем не бывало:
— Женщины любят обкусанные губы, да, Жень?
— Бедняжка! Язык прикусил? — Женя поравнялась с ними на дорожке, которая расширилась, словно по заказу. Денис упорно крутил педали. Настроение куда-то испарилось.
— Будем тебе сегодня губы подорожником обкладывать, — Кеша снова залился смехом.
Женя протянула руку к щеке Дениса, но тот раздраженно отдернул голову.
— Ты где Аню свою потерял? — спросил он брата. И тут же пожалел об этом.
Улыбка слетела с лица Кеши. Женя укоризненно посмотрела на Дениса — ну зачем ты?
Он мысленно проклял свой длинный язык.
— Не парься, она сейчас нас догонит, — попытался исправить ситуацию Денис. Но было поздно. Кеша моментально вернулся в прежнее состояние нервной тревоги. И все это с заботливой помощью старшего брата. «Так держать, Ден», — язвительно сказал себе Денис.
Укол совести — словно удар шампуром спьяну. Острие прошло под ребрами слева, под самым сердцем, вылезло из спины в районе лопаток — и осталось торчать наружу. Денис поежился, повел плечами. Ощущение было… непривычное. И не самое приятное.
— Жень, не устала? — спросил он, чтобы избавиться от мерзкого привкуса на языке.
Женя вздохнула и смущенно засмеялась.
— Если честно, то да! Конечно, хорошо иметь спортивного парня, но сейчас мне ужасно хочется упасть ничком и подождать отстающих. О! А вдруг их там сейчас медведь доедает?
Кеша прыснул, и Денис мысленно поблагодарил Женю.
— Давайте еще немного поднажмем, до того просвета, — Денис показал на проглядывающую сквозь деревья опушку. — И там сделаем привал.
Спустя полчаса к ребятам выехала отставшая троица.
— Ого! Как в фильмах у Звягинцева, — Аня со вздохом плюхнулась на траву и жадно припала к бутылке с водой.
На противоположной стороне поляны, сквозь жидкий ряд деревьев, проглядывала старая заброшенная больница. Часть окон была разбита, чернели провалы, крыша здания в нескольких местах просела. В принципе, эта больница ничем не отличалась от сотен и тысяч других заброшенных советских зданий — разваливающиеся от времени останки былой империи.
Сзади раздался характерный звук брошенного на землю велосипеда. Звяк.
— Я себе весь зад стерла! — Оля была, как всегда, «на позитиве». — Степа-ан! — требовательно позвала она.
Степан послушно поднял велосипед и перенес через канавку. Потом вернулся, чтобы подать руку Оле.
— Фалаут ваще. — Степа прогнулся назад, уперевшись руками в поясницу. Послышался хруст. — О-о! Кайф!
Женя, прикрыв ладонью глаза от солнца, напряженно всматривалась в здание. Обычная советская постройка. Мальчишки в школе лазили по таким, пытаясь произвести на девчонок впечатление. Женю вдруг пробил озноб, будто ледяной ветер скользнул под кожу. Она прижалась к Денису.
— Мне страшно, поехали отсюда. — Женя отвернулась. Ее кожа покрылась мурашками, хотя солнце палило, как сверхновая звезда.
Это не ускользнуло от Олиного взгляда.
— Ой! Да что там может быть страшного? — Оля пружинисто вскочила на ноги. — Пошли посмотрим? Степа?
Тот с готовностью подскочил и протянул ей руку.
— Ден, ты идешь? — спросил Степыч.
— Давай отсюда сфотографируемся и поедем, — Денис нехотя поднялся. Ноги гудели — давно он на велосипеде не катался. Но дело было не в усталости. Почему-то от одного взгляда на больницу у него пробегал по спине странный холодок…
— Что, тоже струсил? — Оля решительно направилась к больнице.
— Иди-иди. Может, там сейчас бомжи трахаются, — нарочито грубо сказал Денис.
Оля остановилась.
По лицу девушки скользнула гримаса омерзения. В отличие от брата с отцом, Денис умел находить нужные методы для разных людей. Работа охранником имеет свои особенности: если постоянно махать кулаками, рано или поздно нарвешься на нож или получишь бутылкой по затылку. Поэтому к каждому буяну у Дениса был свой подход: кого-то пугал, кого-то хвалил, с кем-то говорил по душам, кому-то за счет заведения наливал стопку на посошок. Ну, а кого-то приходилось и бить. Как тех двух придурков с травматом.
Глядя на Олю, Денис словно ее глазами увидел, как это будет. Вот она в новеньких кроссовках обходит кучки засохших экскрементов, переступает старые шприцы и презервативы, отмахивается от жирных зеленых мух, которые летают около ее красивого гладкого лица, и любуется на обязательную надпись из трех букв, без которой не обходится ни одна российская постройка.
Оля остановилась, и Денис последней фразой помог сохранить ей лицо:
— Кроссовки у тебя красивые. Жалко, если испачкаешь.
Оля надменно выпрямилась. Так, что ее крупная грудь, обтянутая бежевым топиком, эффектно выделилась на фоне зелени. Степыч судорожно вздохнул и уставился преданным собачьим взглядом. О, блин. Денис вдруг сообразил, что сам застыл и вовсю пялится. Черт знает что.
В отличие от Дениса, у Оли был только один метод, но он всегда работал.
