Внезапно в голове мелькнула странная мысль. Денис помедлил. А что? Почему нет? Разбить лбом стекло и под веселый стук горошка насадить свою шею на осколки в раме… И будет хорошо. Покой. Тишина. Ничто.
Он снова себя ударил.
— Теперь твоя очередь, парень, — сказал Кожеед. Степыч дернул головой, но ничего не сказал. Лицо его потемнело. — Ударь ее. Ответный ход — и раунд сыгран.
Оля покачала головой, упрямо вздернула нос.
— Что? — удивился Кожеед. — Нет?
— Я не хочу, чтобы меня били по лицу.
— Что? — медленно повторил Кожеед.
Оля сидела, скрестив руки на груди.
— Почему я? Вон сколько женщин, а по лицу будут бить меня!
Степыч мучительно оглядывался. Он понимал, что шаг за шагом они с Олей приближаются к ловушке, попав в которую, уже не смогут остаться в живых. Неважно, какую игру затеял этот садист, понятно одно — сейчас запалом конфликта стала Оля. «Вот тупая овца», — подумал Денис с ненавистью. «Держись. Сохраняй спокойствие. Мы выберемся», — глазами показал он Степычу. Поймав взгляд Дениса, Степыч помедлил и кивнул.
— Оля, успокойся! — сказал Денис.
— Сам успокойся, я нормально себя…
— А ты вообще молчи, ты не участвуешь в этом раунде! — возмутился Кожеед. Денис замолчал. Злить маньяка он сейчас точно не собирался. Еще не время.
— Оля… — начал Степыч.
— Все из-за тебя! — Оля вдруг завелась. — Зачем я вообще поехала!
Степыч прервал ее, легонько хлопнув по щеке. Оля вздрогнула, длинные ресницы затрепетали. Не верю — было крупно написано на ее красивом лице. Крупная красивая грудь в обтягивающем топике отчаянно вздымалась. В вырезе потекли капли пота.
— Все, ты доволен? — Степыч со злостью посмотрел на Кожееда. Повернулся к девушке: — Оля, прости. Я же не сильно…
И тут Оля сорвалась.
— Ты охренел?! — закричала она. — Сначала ты смотришь, как этот мент унижает меня в машине… а теперь… теперь…
Она попыталась вскочить со стула, но Свечников силой усадил ее обратно.
— Оля, остынь! — сказала Женя. — Он же только этого и добивается.
Но Оля уже никого не слушала.
— Потом смотрел, как он швыряет меня на пол!
Аня приподнялась на локте и зло рявкнула на Олю:
— Ты можешь заткнуться?!
Кожеед отошел в сторону и с удовольствием смотрел со стороны. Как школьник любуется на огромный лесной пожар, который разжег одной-единственной спичкой. Ха-ха, хи-хи.
— Если им бросить топор, они друг друга сами поубивают, — доверительно сообщил он Свечникову, словно старому приятелю. Тот молча отвернулся.
— Тихо-тихо, — Кожеед замахал руками. — Иначе я буду вынужден накинуть вам штрафные очки. А! К черту! Считайте, что уже накинул! Повтор раунда!
Молчание.
— Я больше не буду ее бить, — спокойно сказал Степыч.
— А сейчас и не твой ход! — огрызнулся маньяк. — Ну что, Оля, сама напросилась! Смотрю, в коллективе тебя не очень-то любят. За парня этого держишься? Красивый, смелый, при бабле наверняка.
— Он мне просто друг!
— Для мужской помощи? Чтобы чувствовать себя независимой от других мужиков? Или ты больше по девочкам?
— Что ты несешь, придурок?!
— Не хами, оштрафую! А что, удобно: мебель подвинет, ужином угостит, телефончик новый купит, и все без обязательств. Красота.
Лицо Оли исказилось. «До чего она сейчас некрасивая, — подумал Денис. — Вообще жесть».
— Ты охренел?! — орала Оля. — Ты хоть его знаешь? По хрен! Штрафуй! Я с ним в кино только могу выйти, да и то, чтобы гопота не приставала.
— Успокойся, пожалуйста! — застонала Аня. — Он же тебя…
Но Олю уже было не остановить.
— А ты вообще молчи, давалка подзаборная! — закричала она. — Еще меня шлюхой называла! Думаешь, я не слышала, как ты это говорила? — Она скинула руку Свечникова и повернулась к Кожееду. — Какой счет оплатить?! В каком баре?! Да этот бомж не знает, какого цвета пятитысячная купюра! Он на бензин копит, чтобы меня в аэропорт отвезти. Меня вообще сегодня здесь быть не должно, он меня чуть ли не силой со своими идиотскими шуточками сюда затащил.
С каждым словом лицо Степыча мучительно менялось.
Кожеед кивнул. Улыбнулся.
— Переходим к повтору раунда. Ударь его, девочка. Только не как в прошлый раз, а по-настоящему. До крови.
Два раза просить не пришлось. Оля с грудным рычанием набросилась на Степана, словно это он был виновником всех ее бед. Она перевесилась через стол и вцепилась ногтями ему в лицо. Рванула вниз, еще раз. Свечников хотел было ее оттащить, но Кожеед знаком приказал ему не мешать.
— Ненавижу! — закричала она и, выдохнувшись, села обратно на свое место.
Ребята с ужасом посмотрели на Степана. Раны от ногтей были настолько глубокие, что в некоторых местах кровь капала вовсю — на его подбородок, грудь, плечо. Степан сидел, весь в крови и царапинах, не шевелясь, глаза его потухли. Казалось, он не замечал своих ран.
Кожеед обрадовался.
— Вот, другое дело. Ну, теперь переходим к завершающему удару. Степа, ты еще не передумал?
Тот молчал и не реагировал.
