— Потому что он ел кожу? — предположил он с сарказмом.
— И ты туда же? — удивилась Юрьевна. — Да нет, это все газетчики придумали. Не было никакого каннибализма, у Реброва другой профиль.
Она помедлила, допила виски. Налила еще.
— Вот смотри, — сказала она. — Вообще кожеед — это крошечный жучок из отряда жесткокрылых. Длиной миллиметр-два. У тебя в квартире их много, только ты их не замечаешь. И здесь их много… — Денис невольно вздрогнул. — Да-да, можешь поверить. Кожееды есть везде. Вот так же и этот жучок, Ребров, ходит рядом — незаметно, бесшумно, внимательно. Пока не проголодается, — следовательница посмотрела на Дениса. — А потом начинает жрать. И жрет, пока не съедает изнутри все. А ты этого даже не замечаешь. Говорят, даже в Лувре несколько шедевров были выедены изнутри, а смотрители ни о чем не догадывались.
Светлана Юрьевна перелила содержимое стакана Дениса в свой и снова поднесла виски к носу, как опытный сомелье. Делала она это явно не для показухи. Лицо ее разгладилось. 'Похоже, ее это успокаивает, — подумал Денис. Он припомнил тот момент, когда она начала вести себя, как сломанная заводная игрушка… Да уж.
«Что я вообще делаю на этой даче?!»
— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил Денис.
Юрьевна покачала головой.
— Прежде чем начать убивать, Кожеед работал по простой схеме. Общался с человеком и доводил его до самоубийства. Мы проверили его последние места работы…
Отложив стакан в сторону, она достала из ящика стола большой конверт, вынула пачку фотографий. Затем разложила их перед Денисом на столе.
— Сядь, — сказала она.
Денис послушно сел. Ноги почему-то не держали.
С цветной фотографии на него смотрела красивая брюнетка. В стильном красном пальто, губы ярко накрашены. «Студентка или офисный работник», — подумал Денис. Черт. Девушка на фото улыбалась, словно у нее впереди была целая жизнь, полная приключений и радости.
— Ксения Кузнецова, — постучала Юрьевна пальцем по лицу улыбающейся девушки. — Друзья отзывались о ней, как о жизнерадостной оптимистке.
— И что?
— Шагнула вниз с балкона. Оказалось, она с нашим Кожеедом постоянно сталкивалась у кулера. Две-три фразы — и оптимист летит навстречу ветру. Вот в чем его сила, а не топором махать.
Светлана Юрьевна серьезно посмотрела на Дениса. Тот не выдержал ее взгляда и отвернулся.
— С меня хватит! — сказал он. Начал подниматься.
Денис попытался встать, но Светлана Юрьевна неожиданно схватила его за здоровую руку, чуть повыше кисти, и с силой вывернула. Денис охнул от неожиданности и опять сел на стул. Сила у нее была неженская, хватка профессиональная и безжалостная.
Она отпустила его руку.
— Ты охерела?! — спросил Денис. Потер руку, запястье ныло.
Светлана Юрьевна проигнорировала его выкрик. Она положила перед Денисом следующую фотографию. При взгляде на нее у него кровь отхлынула от лица, а перед глазами заплясали черные точки.
Это был какой-то подвал. Пятна крови. Два женских тела — изуродованные.
— Лидия Смирнова и Ольга Лактионова. Подруги, — продолжила Юрьевна уже без улыбки. — Ребров издевался над ними несколько дней. Вколол им мощное обезболивающее. Затем заставил одну из девушек разрезать другой живот и вытащить рукой кишки. А потом оставил их в одной комнате, дожидаться, когда пройдет действие обезболивающего. Как ты считаешь, что произошло раньше? Смирнова умерла от болевого шока или Лактионова сошла с ума от криков подруги?
Денис постарался вырваться, но следовательница держала его крепко.
— Отвечай, когда тебя спрашивают.
В дверь позвонили. Светлана Юрьевна отпустила руку Дениса.
— Пиццу привезли, — сказала она жизнерадостно. — Сколько можно ждать…
Юрьевна как ни в чем не бывало встала и пошла открывать.
— А кожу он никогда не ел, это все журналисты придумали, — обернулась она у двери. — Чтобы звучало пострашнее.
Дом окружала непроглядная тьма. Вокруг свисающей на проводе лампочки, окутанной ореолом смутного света, вился одинокий крошечный мотылек.
За дверью, на крыльце, стоял лейтенант Васин. Высокий, молодой, красивый. В бархатных штанах и бежевой кожаной куртке. Наверняка дорогущей, в цену ее дачи. В руках Васин держал красную коробку с пиццей «Папа Джонс». И кажется, был несколько озадачен такой плебейской едой.
— Как заказывали, с анчоусом и грибами, — сказал Васин. Он с любопытством огляделся. «Вот, теперь наш мальчик и в деревне побывал, — ехидно подумала Юрьевна. — Не все тебе городских начальников подсиживать и с большими людьми выпивать». Хотя дачное хозяйство — это не совсем деревня. Так, жалкий пробник.
— Спасибо, Саша, — сказала Юрьевна. — Максимыч не звонил?
— Нет пока.
— Как позвонит, потяни время и дай мне знать.
Васин кивнул.
— Сразу? Или лучше утром? — спросил он.
— Не поняла.
— Ну, дать знать когда?
— Параллельно.
Она посмотрела на него, как на идиота. Васин не заметил. Он заглянул в окно, в щель между штор.
— Как там свидетель? — спросил он. — Вены не порежет?
Юрьевна тяжело вздохнула. «Этот золотой мальчик». Если Максимыча действительно схарчат большие люди, вот с этим ей придется иметь дело.
