– Во-первых, на тебе все еще висит нападение на сотрудника при исполнении, а во-вторых, у тебя сильный стресс. Вдруг решишь из окна прыгнуть? Откуда я знаю… А мне тогда отвечать? Нет уж. Проходи в комнату, я пока посмотрю, чем можно перекусить.
Она ушла на кухню.
Денис пожал плечами. Он бравировал – идти ему было некуда. Дома убивался от горя отец, и ему не хотелось сейчас слышать его упреки, у Жени или Степана он больше не мог переночевать по понятным причинам. Боль из груди никак не желала уходить, застряла, словно зазубренное копье дикаря в ребрах английского джентльмена. И ни туда, ни сюда. Сука.
Денис все еще не мог поверить в то, что все, кто ему дорог, погибли. Денис посмотрел на обрубок своего пальца, и ему внезапно захотелось расковырять швы. Да, именно так. Эта боль была ему понятна, и он знал, как с ней справляться, но вот ноющая тоска в душе и ощущение, что его жизнь никогда больше не будет прежней, пугали его. «До усрачки, – подумал он. – Сука, до усрачки». С этим он не знал, как справиться. Он посмотрел на пакет с замороженным горошком в своей руке. Затем с размаху бросил его на пол. Плюх!
Пакет лопнул, и ледяные зеленые горошины весело застучали и рассыпались по полу.
Денис ударил себя по щеке. Боли он не почувствовал – действие укола еще не прошло. Он подошел к окну: за стеной дома была непроглядная ночь. На фоне темнеющего неба качались ветки кустов. Свет лампы под потолком отражался и слегка подрагивал. Посмотрев на свое отражение в окне, Денис с новой силой ударил себя. Н-на. Щека горела, как в огне. Но стало легче.
Внезапно в голове мелькнула странная мысль. Денис помедлил. А что? Почему нет? Разбить лбом стекло и под веселый стук горошка насадить свою шею на осколки в раме… И будет хорошо. Покой. Тишина. Ничто.
Он снова себя ударил.
– Теперь твоя очередь, парень, – сказал Кожеед. Степыч дернул головой, но ничего не сказал. Лицо его потемнело. – Ударь ее. Ответный ход – и раунд сыгран.
Оля покачала головой, упрямо вздернула нос.
– Что? – удивился Кожеед. – Нет?
– Я не хочу, чтобы меня били по лицу.
– Что? – медленно повторил Кожеед.
Оля сидела, скрестив руки на груди.
– Почему я? Вон сколько женщин, а по лицу будут бить меня!
Степыч мучительно оглядывался. Он понимал, что шаг за шагом они с Олей приближаются к ловушке, попав в которую, уже не смогут остаться в живых. Неважно, какую игру затеял этот садист, понятно одно – сейчас запалом конфликта стала Оля. «Вот тупая овца», – подумал Денис с ненавистью. «Держись. Сохраняй спокойствие. Мы выберемся», – глазами показал он Степычу. Поймав взгляд Дениса, Степыч помедлил и кивнул.
– Оля, успокойся! – сказал Денис.
– Сам успокойся, я нормально себя…
– А ты вообще молчи, ты не участвуешь в этом раунде! – возмутился Кожеед. Денис замолчал. Злить маньяка он сейчас точно не собирался. Еще не время.
– Оля… – начал Степыч.
– Все из-за тебя! – Оля вдруг завелась. – Зачем я вообще поехала!
Степыч прервал ее, легонько хлопнув по щеке. Оля вздрогнула, длинные ресницы затрепетали. Не верю – было крупно написано на ее красивом лице. Крупная красивая грудь в обтягивающем топике отчаянно вздымалась. В вырезе потекли капли пота.
– Все, ты доволен? – Степыч со злостью посмотрел на Кожееда. Повернулся к девушке: – Оля, прости. Я же не сильно…
И тут Оля сорвалась.
– Ты охренел?! – закричала она. – Сначала ты смотришь, как этот мент унижает меня в машине… а теперь… теперь…
Она попыталась вскочить со стула, но Свечников силой усадил ее обратно.
– Оля, остынь! – сказала Женя. – Он же только этого и добивается.
Но Оля уже никого не слушала.
– Потом смотрел, как он швыряет меня на пол!
Аня приподнялась на локте и зло рявкнула на Олю:
– Ты можешь заткнуться?!
Кожеед отошел в сторону и с удовольствием смотрел со стороны. Как школьник любуется на огромный лесной пожар, который разжег одной-единственной спичкой. Ха-ха, хи-хи.
– Если им бросить топор, они друг друга сами поубивают, – доверительно сообщил он Свечникову, словно старому приятелю. Тот молча отвернулся.
– Тихо-тихо, – Кожеед замахал руками. – Иначе я буду вынужден накинуть вам штрафные очки. А! К черту! Считайте, что уже накинул! Повтор раунда!
Молчание.
– Я больше не буду ее бить, – спокойно сказал Степыч.
– А сейчас и не твой ход! – огрызнулся маньяк. – Ну что, Оля, сама напросилась! Смотрю, в коллективе тебя не очень-то любят. За парня этого держишься? Красивый, смелый, при бабле наверняка.
– Он мне просто друг!
– Для мужской помощи? Чтобы чувствовать себя независимой от других мужиков? Или ты больше по девочкам?
– Что ты несешь, придурок?!
– Не хами, оштрафую! А что, удобно: мебель подвинет, ужином угостит, телефончик новый купит, и все без обязательств. Красота.
Лицо Оли исказилось. «До чего она сейчас некрасивая, – подумал Денис. – Вообще жесть».
– Ты охренел?! – орала Оля. – Ты хоть его знаешь? По хрен! Штрафуй! Я с ним в кино только могу выйти, да и то, чтобы гопота не приставала.
