Свечников молчал. На несколько мгновений Денису даже стало его жаль, но потом он отбросил это чувство. «Именно из-за него мы здесь».
Полицейский поднял лицо, искаженное судорогой. Щека дергалась.
– Я думал, она к маме уехала, – сказал он наконец. Прозвучало… жалко.
Кожеед засмеялся.
– Думал! А я ее похитил до того, как решил сдаться. Запер в бункере, снабдил сухим пайком на несколько лет. И выкрутил лампочку, – Кожеед повернулся к ребятам. – Этому типу отправил ссылку с видео. И представляете? Ее посмотрели только через две недели! Две недели! Вот настолько ты беспокоился о жене?
Свечников поднял на него глаза. В них была слепая, обжигающая ненависть. Словно луч прожектора прожег сумерки. Денис поежился.
– А твои друзья-коллеги, что они для тебя сделали? Молчишь? Бросились со всех ног спасать жену своего товарища? А?
Свечников поднялся на ноги и уставился в упор на Кожееда, тот не шелохнулся.
– Через какое время ты осознал, в какой ты жопе? – продолжал он издеваться. – Жена где-то сходит с ума, а единственного, кто знает, где она, со дня на день порежут зеки.
Свечников медленно нагнулся и поднял топор. Выпрямился. Кожеед стоял на расстоянии вытянутой руки и – улыбался. Он больше не боялся полицейского.
Свечников посмотрел на окровавленное лезвие и что есть силы врубил топор в столешницу. Бух. Топор остался в столе. Свечников выпрямился.
– Хорош пиздеть, – сказал он грубо. – Переходи к делу.
Кожеед посадил братьев друг напротив друга. Между ними он положил скальпель, который был все еще в пятнах крови с надрезанного языка. Маньяк достал два остро заточенных карандаша и попробовал каждый из них пальцем. Сойдет.
– Зажми его голову и подними вверх подбородок, – приказал он Свечникову.
Тот беспрекословно послушался. Кожеед аккуратно вставил карандаши Кеше в ноздри – остриями внутрь.
– Смотри не чихни, а то все испортишь, – сказал он и покровительственно похлопал Кешу по щеке. Тот брезгливо отстранился.
Маньяк сделал шаг назад и полюбовался своим творением.
– Что ты хочешь сделать? – спросил Денис. Он чувствовал нарастающую панику. Сердце колотилось как бешеное.
И все-таки он продолжал надеяться. Все обойдется, ерунда, все обойдется.
– Этот раунд я назову «Морж», – сказал Кожеед. – Итак, слушайте задание! Я считаю до пяти. Затем ты, Денис, отрежешь брату палец… какой, выбери сам… или… – он обернулся к Свечникову. – Встань сюда и положи ладонь парнишке на затылок.
Свечников подошел, встал позади Кеши. Рука его медленно, словно через сопротивление, поднялась. Зависла в воздухе.
– Что ты задумал? – глухо спросил полицейский.
– Вот ты недоверчивый! Все просто: когда я говорю «пять», пожалуйста, ударь его со всей силы лицом об стол. Раз и все. Понял?
Свечников поднял брови. Глаза под козырьком бейсболки как темные провалы. Две черные дыры. Он положил ладонь Кеше на затылок.
– Хочешь, чтобы я его убил? – спросил он.
– Надеюсь, ты сделаешь это быстро. Иначе это довольно болезненно.
Денис с ужасом смотрел на брата, но того, похоже, это совсем не волновало. Словно Кеше было наплевать на себя, на все, что может сейчас случиться с ним или со старшим братом. Кеша смотрел на Дениса – прямо и жестко. «А ведь он отрежет мне палец, – подумал Денис. – А если не сможет? Тогда ему конец».
– Почему ты это сделал? – спросил Кеша.
Кожеед изобразил зевок, помахал рукой:
– Мне становится скучно. Пошел обратный отсчет: Пять!
– Мы потом обо все поговорим, – со слабой надеждой сказал Денис.
– Просто скажи, почему?!
Кожеед подошел ближе.
– Четыре!
– Это была ошибка, – ответил Денис брату. И тут же осознал, насколько цинично и жестоко это звучит.
– Херня! Степе ты тоже жаловался на ошибку? – На глаза Кеши навернулись слезы. – И он своей колхознице тоже с грустью поведал об ошибке? А потом вы все втроем сели и дружно загрустили!
– Три! – Кожеед прямо светился от радости. – Свечникову приготовиться.
– Говори! – закричал Кеша.
– Я хотел, чтобы она тебя бросила! Вы все равно вместе бы не ужились, вы разные, это всем ясно. Только прежде чем разбежаться, нарожали бы по дури детей. И росли бы они, как мы, без матери.
– Два! – повысил голос Кожеед.
Денис молниеносным движением схватил со стола скальпель и с хрустом отрезал себе палец.
Кровь забрызгала весь стол, но ни один мускул на лице Дениса не пошевелился. Кожеед пришел в ярость.
– Э! Да вы охренели совсем?! – Он начал орать. – Я устанавливаю правила! И мне решать, как и когда себя увечить!
Кеша хотел вытащить карандаши, но Кожеед это заметил.
– Не смей трогать карандаши! Не смей!! Свечников, вместо штрафа бери и бей парня об…
Но договорить он не успел.
– Как можно выиграть в эту игру? – твердым голосом спросила Оля.
