И тут он ее узнал. Напарница Свечникова! Именно она его допрашивала до… да и после ареста. Как ее? Светлана Юрьевна…
Она ушла из поля зрения, затем вернулась. И вывалила на пол толстые папки с документами, ногой затолкала под решетку. Денис отложил наручники и начал спокойно помогать.
– Что… это? – спросил Кожеед. Язык пока плохо его слушался.
– Здесь все, что нам известно про тебя. Больше ни один человек этого не узнает. Никогда. Будто тебя и не было. И скоро о тебе вообще никто не вспомнит.
Кожеед подумал. Единственный глаз забегал. «Она блефует, нет?»
– Ну ладно, напугали, – сказал он наконец. – Врать не буду.
Светлана Юрьевна мягко улыбнулась.
– Вот и прекрасно.
– Что вы хотите сделать?
– Ты же любишь играть? – спросила она. – Смотри, Денис заточил края наручников. Правила простые: наручниками нужно отрезать себе кисти и идти на все четыре стороны. А можно, как настоящему мужчине, умереть, стиснув зубы.
– Седьмой раунд, сука, – сказал Денис. Наручники защелкнулись на левом запястье – Кожеед закричал. Тонко и жалобно. А потом вдруг засмеялся.
– А она даже круче Свечникова! Правда, Ден?
Кровь текла по наручникам, капала на железные прутья решетки, на бумагу внизу. Денис хмуро обошел решетку с другой стороны, поймал руку Кожееда. «Сильный, дебил», – подумал Кожеед. Как он ни вырывал запястье, Денис все-таки поймал его и надел наручники. Щелк, щелк, щелк. Ааа!
Кровь потекла. Но Кожееда эта боль, наоборот, привела в чувство. «Знали бы вы, какую боль я испытывал в детстве, – подумал он. – Жалкие дилетанты».
– Денис, – позвал он.
– Денис, – позвал Кожеед. – Ден, слышишь меня? – Единственный глаз его, уцелевший, смотрел на Дениса. Серое с золотыми крапинками. – Ден!
Денис молча подносил и складывал дрова под решетку.
Маньяк дернулся, решетка качнулась. Заточенный край наручников еще сильнее впился в плоть. Кожеед зашипел от боли. Но видно было, что он лихорадочно продолжает искать пути к спасению.
«Удивительная способность к выживанию, – подумал Денис. – Мне б такую. Нам всем в том подвале»…
– Денис, не спеши. Подумай немного: она мент! Мент, слышишь?! Ей выпутаться из такой передряги – раз плюнуть! А ты? Тебя же посадят!
Юрьевна пренебрежительно фыркнула.
– Да кто в эту глухомань полезет? А если и полезет, я твой труп на другого маньяка повешу. Мало их, что ли, по России бродит?
– До чего же она циничная штучка, а? – Маньяк снова искал взглядом глаза Дениса. Мол, кивни. Согласись со мной. Дай мне контакт!
Денис словно не слышал его. Он продолжал методично подносить дрова. Притащил сломанный деревянный стенд с нарисованным Лениным. «Учиться, учиться и учиться. В.И. Ленин». Теперь канистра с бензином. Денис открыл ее и начал поливать все вокруг. Потом полил и на Кожееда. Резкий приторный запах бензина ударил в нос, Дениса едва не вывернуло. «Как в той палате… с Кешей, Женей, Степычем. С ребятами».
Кожеед не унимался. Кровь текла по его рукам, а он продолжал вещать:
– Ты же умный человек, подумай, как ты будешь с этим жить? В страхе перед тюрьмой? Будешь дрожать от каждого шороха? Сейчас ты еще сможешь все исправить.
– Ты сказал, есть еще два ориентира, – прервал его Денис.
– Что? – Кожеед удивился. Уцелевший глаз его забегал.
– Чтобы найти Нину Свечникову.
– Какую еще?.. Ааа!
Денис ударил его по голени дубинкой. С наслаждением.
Кожеед выгнулся.
– Ай!
– Как с памятью? – вежливо спросила Юрьевна. – Помогло? Вообще, ты будешь один из тех, кто буквально сгорит за работой. Тима, Тимочка. Пупсик. Я помню, в детстве кто-то бросил пупса в костер. И он лежал, голый и беспомощный, прямо как ты, пупсик.
– Я Кожеед!
– Пупсик, да мне по хер. Где Нина? Ориентиры, что ты дал Свечникову, – поиски по ним пока ничего не дали. Все слишком размыто. Поисковые отряды и местная полиция работают, но… Слишком большой район поиска. Понятно, что именно на это ты и рассчитывал, когда скармливал Свечникову эту лажу.
– Нет, я ничего!..
– Если скажешь, где Нина, мы отвяжем тебя и…
Кожеед внезапно засмеялся. Хриплый каркающий смех.
– Отпустите?! Да кто в это поверит?
– Нет, конечно, – Юрьевна покачала головой, притворно вздохнула. – Мы положим тебя в багажник машины и отвезем в большую уютную камеру с ежедневной кормежкой. В одиночную, заметь. Тебя будут судить за массовое убийство. И даже возможно, тебя ждет пожизненное на каком-нибудь крошечном острове. Фанаты будут писать тебе письма, женщины – влюбленные послания. Высшую меру у нас временно отменили, увы. Поэтому ты будешь жить долго. Это я могу тебе обещать. Но не свободу. Итак, я слушаю.
Денис молча ждал.
– Хорошо, я согласен, – сказал Кожеед. – Черт, нельзя же так. У меня же кровь!
– Где Нина?! Быстро!
– Хорошо, хорошо! Ориентиры… – он на мгновение задумался, вспоминая. – Новгородская область, Валдайский район, деревня Федоровка…
Юрьевна сделала Денису знак глазами. «Они в другом месте вообще ее ищут», – понял Денис.
