— Вам, наверное, будет интересно узнать, — Пульхитудов продолжал говорить так же елейно, — что Эльман дала из палаты видеоинтервью корреспонденту газеты «Московский сплетник». Что вы на это скажете, Владимир Александрович?
— Есть такое выражение, Вениамин Альфредович: «испугал ежа голой задницей», — сказал Данилов, подражая тону Пульхитудова. — Я все это прошел в Севастополе, когда заведовал станцией скорой помощи. Пусть «Московский сплетник» напечатает интервью, если рискнет. Свидетелей у двух этих врунов нет и быть не может, с поличным меня никто не брал, так что я спокойно добьюсь опровержения. А Эльман можете передать, что клевета в средствах массовой информации наказывается штрафом в размере до одного миллиона рублей. Это так, к сведению. На вашем волшебном столе нет, случайно, заявления о том, что я пытался изнасиловать кого-то из пациенток прямо в реанимационном зале? Нет? Тогда я, пожалуй, пойду, работы много. Счастливо оставаться!
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — повторил Пульхитудов в спину Данилову.
«Интересно, что он еще придумает?», подумал Данилов.
Выйдя от Пульхитудова, он прямиком направился в приемную главного врача. Повезло — тот был на месте и сидел в кабинете в одиночестве.
— Знаю, знаю! — оборвал главный, как только услышал о том, что у Данилова состоялся разговор с Пульхитудовым. — Он уже приходил и требовал вас снять. Я сказал, что не буду этого делать, потому что не вижу оснований. Больше, чем на выговор вы не нагрешили, но к этому выговору, по справедливости, нужно дюжину благодарностей за самоотверженный труд приложить. Но вы, Владимир Александрович, особо не радуйтесь, потому что я досиживаю на своем месте последние дни. Меня-то уж точно снимут, уже предупредили, чтобы готовил дела к передаче. А вот кому, пока еще не сказали.
