Кожно-венерологический диспансер — самое таинственное из всех медицинских учреждений. Здесь не задерживаются те, кто не умеет держать язык за зубами… Доктор Данилов думал, что нашел спокойную работу, но очень скоро понял, что он ошибся. Сифилис и гонорея излечимы, глупость — нет.КВД — это место, где надо всегда быть начеку. Стоит однажды расслабиться — и ты пропал. Но самое интересное в кожно-венерологическом диспансере — это не диагнозы, а причины заболеваний. Вот тут-то и начинается самый настоящий триллер с элементами комедии.
«Сифилис… штука, которую схватить чрезвычайно легко! Вы тут сидите и думаете, что, может быть, вы застрахованы? (Тут фельдшер зловеще засмеялся…) Хм!.. Шиш с маслом. Вот тут какая-нибудь девушка ходит в красной повязке, радуется, Восьмые, там, марты всякие и тому подобное, а потом женится, и, глядишь, станет умываться в один прекрасный день… сморкнется — и хлоп! Нос в умывальнике, а вместо носа, простите за выражение, дыра!»
«Несчастные дорого заплатили за миг наслаждения.
Тела их от головы до колен покрылись коростой, у некоторых провалились рты, другие ослепли. Последних, впрочем, можно считать счастливцами, поскольку они не могли видеть свое заживо гниющее тело».
— Редко так бывает, чтобы человек нравился, а его трудовая книжка — не очень. — Главный врач снова взяла в руки трудовую книжку Данилова и пролистала ее. — Ничего порочащего, но много настораживающего.
— Наверное, я зря отнял у вас время, Марианна Филипповна.
Данилов встал, чтобы уйти, но главный врач не спешила возвращать ему документы.
— Позвольте мне самой распоряжаться своим временем, Владимир Александрович. — Ни один начальник не упустит случая дать понять, что он здесь самый главный. — Если этот стул кажется вам неудобным, можете взять другой.
— Нет, почему же. — Данилов сел. — Вполне удобный стул.
— Вы можете вкратце объяснить причину каждого своего увольнения? Буквально в двух словах.
— Могу, но не буду, — улыбнулся Данилов. — Вы же все равно мне не поверите.
— Почему? — Главный врач закрыла трудовую книжку и положила ее на стол поверх остальных даниловских документов. — Обоснуйте.
В самом начале беседы взгляд женщины был приветливым, затем стал равнодушным, а теперь она смотрела на Данилова строго, как будто знала за ним какую-то большую тайную вину.
— Если бы я и впрямь произвел хорошее впечатление, то вам были бы безразличны причины моего ухода с прежних мест работы. А поскольку впечатление оказалось так себе, как принято говорить — «на троечку», то вы все равно мне не поверите. Так какой смысл объяснять?
— Почему именно «на троечку»? Вы умеете читать чужие мысли?
— Получи я «четверку» — писал бы сейчас заявление. А в случае «двойки» — уже был бы на улице. Следовательно, я вам не понравился. Когда человек нравится, его трудовая книжка не настораживает. Независимо от того, что в ней записано.
— Вот как… — Главный врач в задумчивости постучала пальцами правой руки по столу. Обилие колец на пальцах не очень-то соответствовало образу стильной современной женщины. — Я руководитель, а руководителям положено верить документам.
— Я еще не встречал руководителя, который не считал бы, что он умеет разбираться в людях и видит их насквозь. Своим впечатлениям мы верим больше, чем документам.
— Всегда?
— Практически всегда.
— Возможно, вы и правы. — Взгляд главного врача слегка оттаял. — А почему вы выбрали именно наш диспансер? Ведь вы, насколько я понимаю, раньше в дерматовенерологии не работали. Да и вообще физиотерапевтический опыт у вас невелик. Можно сказать — вообще никакого. Так почему же к нам, Владимир Александрович?
— Причина тут самая простая — удобно ездить. Одна пересадка, от метро недалеко. За пять минут не торопясь можно дойти.
— Только поэтому? — Главный врач не столько удивилась, сколько растерялась. Наверное, привыкла слушать песни о том, как все мечтают работать в ее восхитительном, чудесном, прекрасном кожвендиспансере. — Больше никаких причин?
— Никаких, — подтвердил Данилов.
— Странно! Владимир Александрович, но вы же, кажется, учились в Москве?
— В Москве.
