Регион Экспансии. Система Роксули.
745 ДБЯ.
8 лет до Мандалорской Чистки.
Несколько дней спустя.
Дарт Велиона.
Слабость.
Мерзкая слабость.
Именно это чувство было её ахилессовой пятой.
Для неё, выросшей среди миллиардов детей на нижних уровнях Корусанта, это было самым страшным грехом. По сравнению с ним всё остальное, что разумные существа галактики считают непотребством, непозволительным преступлением — было мелочью, не стоящей даже секунды внимания.
Поэтому она с лёгкостью исполняла все приказы того, кто позволил ей избавиться от слабости. Всё то, что она там совершала, даже близко не стояло по сравнению с ощущением бессилия.
И вот сейчас её вновь заставили испытать это отвратительное чувство, от которого хотелось блевать и рвать гораздо больше, чем от раскуроченных тел разумных или самых страшных извращениях, что видела Галактика. Порой ей и таких приходилось устранять, ибо подобные пираты и бандиты вне зависимости от их официальной должности, портили имидж публичной личности её господина.
Господина, что вновь заставил её испытать беспомощность.
Обычное разумное существо обвинило в этом Владыку Дума, но разум бывшей Зеле и нынешней Велионы работал совсем иначе. Примерно с тех пор, как ей пришлось буквально распотрошить несколько своих сверстников ради того, чтобы банально не сдохнуть от голода.
Стальные джунгли Корусанта были беспощаднее любых своих органических аналогов.
С становлением
Она была с лёгкостью побеждена, унижена, сломлена. Прямо как тогда, когда
Последняя была единственным разумным, кто помимо Дума мог явить её истинные эмоции.
И вот сейчас перед ней вновь и вновь прокручивалась картина её слабости, наглядное напоминание бессилия прошлого. Раз за разом группа таких же оголодавших бродяг с нижних уровней буквально разрывали её мать и пожирали на месте, дабы утолить свой голод.
Тогда она спаслась не из-за собственной силы. А лишь жалкой удачи, которую она с тех пор возненавидела не хуже своего господина.
…Нет.
Она ещё не забыла прошлое. Осталась всё той же старой
— Так не повод ли это сдаться? — раздался её собственный голос во время очередной прокрутки смерти матери и липкого чувства страха, исходящего от её маленькой версии.
— Сдаться?.. — озадаченно установилась на свою копию девушка, мимолётом отмечая, что её собственные чёрные волосы не были подсвечены алым — следовательно, не были подвержены Тёмной Стороне.
— Да. Ты слаба. Несмотря на годы стараний, ты слаба. Что изменят ещё годы? Что за бессмысленное стремление? Сдайся. Ты слаба. А оттого и не заслуживаешь жизни. Это ведь твоё собственное утверждение? Твой идеал? Так следуй ему до конца. — пустая улыбка расцвела на её собственной копии, которая даже ощущалась также.
Моргнув, брюнетка некоторое время безмолвно смотрела на своё же лицо.
А потом расхохоталась.
В голос.
Поднявшись с колен на ноги, она всё равно продолжала в полный голос смеяться так, как не смеялась никогда. И в этом смехе отражалась вся её поломанная нижними уровнями психика, подхваченная и усиленная Тёмной Стороной. Сильнейшая сторона Силы давала невиданную мощь, но давала она это не взамен на медитации или усердие. Нет, первоосновой её были эмоции.
Использовать её с холодной головой? Ха-ха-ха! Что за бред? Даже её Владыка использовал в своей Тёмной Стороны презрение к врагам и собственную гордыню, которая была выше подчинения какой-то бессознательной мистической энергии.
— Ты — я. Значит ты не видишь будущее. — отсмеявшись, заявила в ответ
— Раз я это ты, то называя меня слабой, ты сама таковой являешься. — самодовольно улыбнулось её идеальная копия.
— Являюсь. Ты права. — к удивлению собеседницы, произнесла обладательница известного ситхского титула. — Я слаба. Но… Только сейчас. Спасибо за то, что вырвала меня из бесконечного цикла повторения подтверждения моей слабости.
В руке девушки появилась обжигающе горячая рукоять Силового Меча.
Это всё не было реальностью, а лишь ментальным порождением её разума и могучего колдовства Владыки Ситха.
— Ты думаешь, твоя показная храбрость что-то изменит,
Только сейчас брюнетка углядела, что её собственные алые глаза на лице этой фальшивки виднелись удивительно чуждо. Будто они принадлежали другому существу, лишь надевшему крайне похожую оболочку. Повелитель называл подобное эффектом зловещей долины.
Да, теперь она ясно ощущала.