На кухне ресторана «Вена» трудились мастера своего дела: супники, птичники, жаровщики, яичники, а также холодники, занимавшиеся закусками. В отдельном помещении работали «рыбаки» – специалисты по разделке и приготовлению рыбы. За десерты и выпечку отвечали пирожники и кондитеры, располагавшиеся в «холодной» кухне. Особым признанием пользовались русские блюда, которые, по общему мнению, повара «Вены» готовили особенно искусно.
Фальк и Лидия уселись за большим общим столом в центре зала. Меню здесь не предлагалось – гости платили восемьдесят копеек за общий обед из четырех блюд. Учитывая качество кухни, данный вариант виделся Василию Оттовичу исключительно выгодным.
– Признаюсь, я вовсе не надеялся, что вы согласитесь отдохнуть, – заметил Фальк. – Поверьте врачу – такой пыл вреден даже для молодого организма.
– Ну еще бы! – улыбнулась Лидия. – Кто-то ведь должен в нашей паре искать улики. А то вы только и делаете, что хмуритесь и молчите.
– Я анализирую, – сдержанно возразил Фальк.
– И что подсказывает ваш анализ?
– Что вам, увы, следует быть готовой к разочарованию…
Он оказался прав. Даже девичья активность к вечеру сошла на нет. Оставалась надежда на официальные учреждения, но их неповоротливость стала притчей во языцех, поэтому рассчитывать на результат сегодня (а если размышлять трезво, то и на этой неделе) не стоило.
Возвращались в Зеленый луг они последним поездом, мрачные, молчаливые и усталые. Новая ниточка, столь многообещающая поначалу, оборвалась на самом интересном месте.
– И все же обидно, – наконец сказала Лидия, глядя в сумерки за окном мчащегося поезда.
– Обидно, – подтвердил Фальк. – Но, боюсь, мне это чувство знакомо. Иногда, знаете, попадается сложный случай. Ты думаешь, изучаешь, штудируешь справочники. И вот, когда диагноз вроде бы понятен, происходит что-то, полностью опровергающее твои догадки.
– Что вы делаете в таких случаях? – повернулась к нему девушка.
– Начинаю сначала, – пожал плечами Фальк. – Но мы, к счастью, от этого избавлены. Версия с Мельниковым и Вансовским никуда от нас не делась.
– Ну да, – согласилась Лидия. – Но все равно безумно обидно. Мне казалось, что мы действительно наткнулись на что-то стоящее, что может все объяснить… Василий Оттович, а как вы думаете, почему люди так охотно верят в призраков, но с таким трудом – в простые объяснения?
– Потому что призрак оставляет простор для надежды. А объяснение – только для разочарования, – отозвался он негромко.
Она грустно вздохнула, прислонилась к доктору и положила голову ему на плечо. Василий Оттович остался недвижим, но предпринял все от него зависящее, чтобы Лидии было удобно.
На станции Зеленого луга они сошли, когда уже почти стемнело. Перрон, скудно освещенный четырьмя фонарями, был совершенно пуст, только станционный дежурный выглянул из своей сторожки, чтобы позвонить в колокол, давая сигнал поезду. Столь же безлюдной оказалась площадь перед вокзалом и торговая улица. В этот поздний час все магазины, лавки и кафе уже завершили свою работу, закрыв плотными ставнями витрины. Оживление наблюдалось только в конце улицы, где располагались «Бристоль» и ресторация, но в ту сторону Фальк и Лидия решили не ходить, двинувшись напрямик к курзалу.
Майский вечер окутал Зеленый луг прохладой. В небе таяли последние розоватые отблески заката. Тишина, нарушаемая лишь редкими щебетаниями птиц да удаляющимся, почти неслышным стуком колес ушедшего поезда, царила над опустевшими улочками. Окна дач, мимо которых рука об руку шли Василий Оттович и Лидия, или были темны, или излучали теплый оранжевый свет. На нескольких верандах еще оставались засидевшиеся компании, дамы кутались в пледы перед лицом прохладной ночи. Словом, очередной чудесный вечер из тех, что возможны только в тихих дачных уголках. И то ли от томных весенних ароматов, то ли благодаря компании, но Фальку очень хотелось, чтобы этот вечер не кончался.
Но у поворота на аллею, ведущую к даче Шевалдиных, им пришлось остановиться.
– Уверены, что вас не нужно проводить? – с затаенной надеждой спросил Фальк.
– С удовольствием, но… – расстроенно ответила Лидия. – Вы не представляете, что втемяшится в голову маменьке.
– А что, простите, ей может втемяшиться в голову?
– Что вы за мной ухаживаете.
– А… – В горле у Фалька мгновенно пересохло. – А что, если и так?
– А если и так – то вы разбудите чудовище, – засмеялась Лидия. – Маменька, как я уже говорила, конечно, очень хочет выдать меня замуж, но критерии, которым жениху должно соответствовать… Словом, вы явно не захотите ее видеть в подобном настроении. Но спасибо за предложение. И доброй ночи, Василий Оттович.
– Доброй ночи, Лидия Николаевна.
