Поднявшись в кабинет, Василий Оттович обнаружил на столе сложенный пополам белый лист бумаги. Это оказалась записка от Вансовского, о котором доктор после ночного бегства и думать забыл. Федор Романович выражал Фальку свое почтение и заявлял, что с удовольствием примет его у себя в пансионате и даже пришлет за ним коляску. Что ж, таинственные монахи могут подождать – завтра Василия Оттовича ждала совсем другая встреча. И прийти на нее следовало хорошенько выспавшимся. С этой мыслью Фальк упал на кровать, укрылся теплым одеялом и мгновенно уснул.
Я весь ноябрь был психопатом!
– Конечно, Екатерина Юрьевна украсила бы собой наше общество, но и вам я тоже рад, Василий Оттович, – посмеиваясь, встретил Фалька Федор Романович.
– Боюсь, вы неправильно понимаете наши отношения, – пожал плечами доктор.
– Э, нет, Василий Оттович, мой глаз не обманешь, будьте уверены, будьте уверены! – хохотнул Вансовский.
В четверг Федор Романович, как и обещал, прислал за доктором свой экипаж. На козлах вновь восседал молчаливый кучер, за всю дорогу не произнесший ни слова. С другой стороны, до бывшего особняка фон Гарта езды было каких-то пятнадцать минут, поэтому Фальк вполне комфортно провел время в раздумьях по поводу своего визита. Да и беспокойно немного было – что Вансовский сотворил с особняком старого барона?
Его опасения не подтвердились. Дом наполовину был закрыт строительными лесами, но половина эта была развернута к лесу, зато фасад открылся во всей красе. Фальк признал, что коммерсанты по большей части сохранили замысел барона, не став переделывать дом. Покойный фон Гарт строил особняк на века (это отдавало печальной иронией, учитывая, что род пресекся на нем) и средств не жалел. Дом его стал одной из немногих каменных построек в поселке и среди леса напоминал замок злой колдуньи из сказок. Хотя Вансовский и приложил все усилия для того, чтобы придать ему вид, более приличествующий пансиону: все окна уже украшали цветы, внутри угадывались легкие белые занавески, а вход, явно предназначенный чуть ли не для крепостных ворот, теперь закрывали застекленные двери, более уместные на европейском курорте.
– Да, пока скромненько, конечно, – Федор Романович явно лукавил, осматривая угодья и лазающих по лесам рабочих с затаенной гордостью. – Но поверьте, когда я закончу, это место будет не узнать!
– Нет, я бы сказал, что уже впечатлен, – признался Фальк.
– Я рад, я рад! Денек сегодня жаркий, однако. Как смотрите на то, чтобы выпить по бутылочке «Пильзенского»?[32] Я заказываю из Петербурга и храню на леднике. С меня – холодное пиво, с вас – увлекательная история. Мы хоть и сидим тут почти отшельниками, но новости о вашем геройстве уже долетели.
– Это преувеличение, – отнекивался Фальк.
– А я уверен, что нет, но это можно обсудить внутри. Там прохладнее.
За дверью им открылась просторная комната, уходящая вверх на два этажа, с устланной ковром лестницей и отделанными дубовыми панелями стенами. Следом Вансовский провел доктора через биллиардный зал в помещение, где планировалось разместить пансионный ресторан.
– Боюсь, это все, что мы успели сделать на первом этаже, – извинился Вансовский, вынырнув из ледника с двумя холодными бутылками пива. – В доме еще две готовые комнаты, моя и Мельникова. Но когда закончим фасад – быстренько доделаем остальные и откроемся уже к началу июля.
Федор Романович поочередно, с хлопком, избавил бутылки от крышек и перелил их содержимое в две массивные немецкие кружки. Фальк почувствовал, как в горле резко пересохло, и сглотнул. Все же ни один немец, пожалуй, не сможет равнодушно отреагировать на слегка шипящий звук наливаемого в кружку холодного пива. Его не спутаешь ни с чем. Ни с водой, ни с чаем.
– Недешевое удовольствие, как я погляжу, – Фальк благодарно принял из рук хозяина кружку.
– И вы не представляете себе насколько! – пожаловался Федор Романович. – Не дай бог я чего-то не рассчитал, по миру пойду! Но что же это я все о себе да о себе? Рассказывайте скорее про ваши ночные эскапады!
Василий Оттович поведал Вансовскому сокращенную и отредактированную версию событий. Не говорить же главному подозреваемому, что доктора похитили, когда он собирался следить за возможной обладательницей сокровищ. Пришлось сказать, что бандиты напали на него по дороге из «Швейцарии».
– Надо же! Готов был поклясться, что Аркадий задержался там допоздна, – удивился Федор Романович, еще больше уверив Фалька в том, что врать нужно осторожнее.
– Видимо, как-то передал весточку сообщнику и присоединился к нему позднее, – как можно невиннее пожал плечами доктор.
– Да, конечно, конечно! – закивал Вансовский. – Но я все в толк не возьму, для чего они вас похитили?
– О, а это, кстати, еще более интересная история! – объявил Василий Оттович, внутренне собравшись. От того, насколько он сейчас будет убедительным, зависел весь его план. – Видите ли, они посчитали, что я разгадал тайну убийства Шевалдиной!
