Подошёл с ней к сосне и прижал это горячее, шерстистое тельце к холодной сосновой коре. Контраст её белого, невероятно тёплого тела с грубым, холодным и тёмным деревом был необычен, он зачаровывал.
– Какая ты… горячая…
Она, по-детски беспомощная, уткнулась лицом в его ватник.
“И она ждала этого… всю свою жизнь. Renyxa!”
Гарин положил свою длань на её пах. И пах её был такой же, как у всех женщин. Только горячее, гораздо горячее. Её висящие в воздухе ноги разошлись с животной покорностью. Гарин стал ласкать её своей большой рукой. Дрожь пошла по её ногам, и она запыхтела в его ватник.
– Да ты просто… белый ёжик… – прошептал он в её курчавые короткие волосы и рассмеялся собственной глупости.
Не прошло и пары минут, как пальцы Гарина увлажнились. Дрожь её ног усилилась, пятки ритмично зашуршали о кору. И это желанное, нетерпеливое шуршание маленьких пяток стало последней каплей: Гарин по-настоящему захотел Цбюхрр. Расстегнув ватные брюки, он достал свой впервые за эти полгода восставший член и стал водить им по влажной, горячо раскрывшейся щели. В лагере чернышей было совсем не до эротики. Но несколько раз на Гарина нисходили приятные сны с последующей лёгкой утренней эрекцией. И всё.
Он подхватил её снизу, сильней разведя шерстяные бёдра. Это было так легко! Она подчинялась ему полностью. Она истекала соком, была готова. Он осторожно направил себя в её врата и остановился. В жизни ему довелось дважды лишать девушек девственности. Это запомнилось навсегда.
По её жаркому телу прошёл трепет, оно сжалось и напряглось. В её движениях проснулось что-то дикое, рысье; дрожа в ожидании, она тёрлась о сосну, пятки стали бить в дерево. Гарин сильней развёл её бёдра и медленно вошёл в неё.
Она вскрикнула в его ватник и намертво вцепилась пальцами, как когтями. Гарин замер.
– Не бойся, милая…
Он потёрся губами о её дрожащую голову. Снежинка упала ему на нос. Он подождал, держа дрожащее, уже наполненное собою, уже не невинное тело, наслаждаясь этим забытым властным чувством. И стал осторожно двигаться. Она дрожала и вскрикивала, оцепенев, вцепившись в него. Гарин продолжал, продолжал, продолжал. Притиснув её к дереву, он схватился одной рукой за сосну. Тело Цбюхрр трепетало. Шершавая сосна была холодной, внешней, безжизненной, другая рука Гарина держала горячее, трепещущее и живое. Гарин застонал. Пенсне слетело с носа и упало ей на белую ключицу. Во всей полноте он почувствовал её горячее лоно. Оно дышало жаром. Оно обжигало и тянуло, поглощало и наполняло. Он прижал эту необычную женщину к сосне и продолжительно, с громким стоном кончил в неё.
Ноги его подкосились, рука отпустила сосну, он осел и завалился на мёрзлую землю, обнимая Цбюхрр. Вдруг она вскрикнула, зарычала и схватила его руками, оплела ногами с такой силой, что у него перехватило дыхание. Она рычала, рычала, сжимая, сдавливая его. Почувствовав её мощь, он замер. Рычание набрало угрожающую, звериную силу и вдруг оборвалось, руки и ноги бессильно упали, высвобождая Гарина. Полежав рядом и отдышавшись, он приподнялся, подтянул цепочку с пенсне, надел. Цбюхрр лежала на спине с закрытыми глазами. Из маленького носа её текла кровь.
– Ну вот… – Гарин положил ладонь ей на щёку. – Милая…
Она, похоже, не дышала. Он нашёл артерию на толстой шерстяной шее, потрогал: пульсирует. Вытащил из кармана платок с бабочками и стал отирать ей кровь. Кровь была густой, её было много, она исходила паром на морозе.
– Ничего, ничего… – бормотал Гарин, вытирая.
С закрытыми глазами она казалась совсем другой – беспомощной и женственной. Два неистовых сапфира не сияли, как обычно, на этом лице, и оно дышало женским, доступным, спокойным. Кровотечение остановилось. Убрав платок, Гарин гладил её горячее лицо. И впервые почувствовал родство с этой женщиной.
“Какая дикая… и какая удивительная…”
Грудь её задышала. И два розовых соска стали подниматься и опускаться вместе с белой шерстистой грудью. Они были так трогательны и невинны, что Гарин наклонился и поцеловал сосок. Как и всё тело, он был горяч. И нежен.
Вдруг глаза её распахнулись. Она резко приподнялась и села, отпрянув. И уставилась на Гарина.
– Ты… такая… – Он потянулся к ней рукой.
Но она вскочила на свои тонкие выгнутые ножки, испепеляя Гарина своими глазами. Он замер. Мгновенье она
– Всё хорошо? – спросил Гарин, приподнимаясь и застёгиваясь.
Но она, не обращая на Гарина никакого внимания, схватила свою одежду и легко прыгнула вниз с обрыва на скат, пошла по осыпающемуся песку, а потом побежала по земле.
От неожиданности Гарин замер. Она убегала, убегала навсегда. В своё родное болото.
– Цбюхрр! – выкрикнул он, но она даже не оглянулась.
