– Не могу сказать. Он мне никогда близок не был. Его у нас мало кто любил. Разве что Анна Леонидовна. Она его и нашла. А больше всех терпеть его не мог мой Пров!
Граф усмехнулся.
– Втёрся этот черногорец к графине в доверие, ваше сиятельство, – откликнулся Пров. – У меня сердце кровью обливалось, как эта змея к вашей семье прилипла! Пройдоха он был.
– Вот, слышите глас народа? – спросил граф.
– Пров прав, дядюшка, – заговорил молодой родственник. – Слишком вы были добры к звездочёту.
– Тебя не спросил, – усмехнулся граф.
– Данила Карлыч, мой Ванюша прав, – заговорила мать родственника, полная белокожая женщина. – Сильно себе на уме он был. Однажды нахамил нам с папой.
– Нахамил! – закивал головой старый родственник.
– Лицо у него нехорошее, – пробормотал другой родственник и добавил: – Было.
– Лицо как лицо, – пробормотал граф.
В зал вошёл Савва Карлович. Он сел на стул рядом с братом, заправил за ворот салфетку.
– Нет слов, братец, нет слов… – взволнованно пробормотал он, беря бокал с вином.
– Ну и помолчи, – ответил граф.
Савва Карлович выпил, отёр губы салфеткой:
– Зарезали дома! За обедом! Кому сказать, а?
– А ты и не говори никому.
– Аня до сих пор в себя прийти не может.
– Придёт, никуда не денется.
– Тебе хорошо, ты смерть каждый день видишь, а нам каково?
– Пора бы привыкнуть, брат. Чай, не на Эвересте живёте.
– Вы тоже потрясены? – Граф Савва обратился к Маше и Гарину.
– Смерть всегда ужасна, – ответил Гарин.
– Я не считаю смерть на дуэли убийством, – произнесла Маша. – Есть разница.
– Безусловно! – подхватил граф Данила. – Если скрещивают шпаги, значит, добровольно готовы умереть.
– Моно не мог отказаться, братец!
– И правильно поступил, что не отказался. Умер как джентльмен.
– Нам от этого не легче, – махнул рукой граф Савва.
Разрезав дичь на куски, слуги стали обносить гостей горячим. Дональд как заворожённый следовал за ними, наблюдая за разделкой жаркого. Из его огромных губ потекла слюна.
– Филейчика мне. – Граф Савва указал мизинцем с перстнем на приглянувшийся кусок.
Вошла Пак, села рядом с Машей:
– Глубокий обморок. Не знала, что Владимир боится крови.
– Крови друзей, – уточнил Гарин. – На кровь Моно он смотрел спокойно.
– Genau! – подняла палец Пак. – Доктор Гарин, вы обезоруживающе проницательны.
– На том и стоим. – Гарин указал слуге на солидного размера кабанью рульку.
В зал вошла графиня. Она была бледна и держала в руке револьвер.
Все замерли.
Решительным шагом графиня подошла к столу и остановилась напротив графа Данилы. Граф замер с бокалом в руке. Графиня подняла руку с револьвером и навела его на графа. Граф Савва с полным ртом умоляюще вскинул руку. Граф Данила поставил бокал. Черты его орлиного лица мгновенно заострились, и оно сразу постарело и стало злым.
Раздался щелчок.
Графиня расхохоталась и швырнула револьвер на стол. Выдох и стон облегчения повисли над столом. Граф Савва выплюнул непрожёванный кусок мяса, закашлялся и замахал рукой на жену. Она же повернулась спиной, быстро подняла платье и показала свой голый красивый зад:
– Вот тебе, Данила!
Граф Данила выдохнул, наклонился вперёд, вперившись глазами в белые, полные ягодицы. И расхохотался, откинулся на спинку стула.
Графиня опустила платье, подошла и села на своё место между братьями.
– Хулиганка! – Граф Данила ударил кулаками по столу.
– Ты всё-таки нашёл способ лишить меня астролога! – зло и облегчённо рассмеялась графиня. – Налейте мне вина!
– Милая… чёрт… Господи… ну как тебе не стыдно? – надрывно кашлял её муж.
Она стала хлопать его по спине:
– Всё ходил кругами, всё ставил ловчие сети да капканы, а тут – раз! И получилось!
– Хулиганка, ну и хулиганка жена твоя, брат! – смеялся, раскачиваясь, граф Данила. – С ней не соскучишься!
– И на охоту его таскал, думал, под пулю бриганда попадёт, да не срасталось, а сегодня получилось! Voilà! Bravo, граф!
Она громко и зло зааплодировала.
– Анна Леонидовна, голубушка, что же вы с нами делаете?! – запричитала полная родственница.
– Это просто… не знаю что… – качал головой, схватившись за виски пожилой родственник.
– Ревнивый брат у тебя оказался, Савва! – Графиня сильно хлопнула мужа по спине. – Вбил себе в голову, что мы с Моно любовники! Уверовал!
– Прекрати… помилуй… – приходил в себя тот.
– Где вино, чёрт возьми?! – прикрикнула она на оцепеневших слуг.
К ней подбежали, наполнили бокал.
– Белого, дурень!
Ей налили белого.
– Вот. – Она подняла бокал, обвела им стол и с силой плеснула в лицо графу Даниле.
Все ахнули.
– Аня! – укоризненно воскликнул муж.
– Беленькое не так пачкается. – Она поставила пустой бокал.
Граф Данила снова рассмеялся, стал вытирать лицо салфеткой:
– Можно и красным…
– Довольно с тебя.
– Теперь ты спокойна?
– Absolument.
Утеревшись, граф Данила протянул ей ладонь. Она положила на неё свою руку, он поцеловал её.
– Я ни во что не уверовал и ничего не подстроил, – заговорил он, возвращаясь к трапезе. – Не фантазируй. Всё произошло само. И ревности у меня никакой не было, что за бред? Моно был мне не по душе. И не только мне. Бывает. И не я вызвал его на дуэль, Аня.
