– Я не счастлива. Не по-настоящему. Ты забрал мое счастье с собой в тот день, когда бросил нас. Я очень много работаю и очень много учусь. У меня все хорошо. Я делаю все, что считаю нужным. Я строю крепкий фундамент под ногами, чтобы никогда не оказаться в сколь-нибудь уязвимом положении. У меня все хорошо, но я не настолько счастлива, как мне бы хотелось. Ты оставил шрам, папа.
Я не собираюсь лгать, дабы ублажить его. Он не заслуживает красивой сказки. Он разрушил мою жизнь, и будет справедливо, если он об этом узнает.
Отец делает глубокий вздох, закрыв глаза.
– Мне очень жаль, Амара. Я никогда тебе этого не говорил, но больше всего в жизни я сожалею о том, что потерял тебя. Ты всегда была и остаешься светом моей жизни. Я горжусь тобой. У тебя все получится. Ты выросла именно такой, как я и думал. Ты трудолюбива, умна, красива. Я всегда знал, что ты станешь удивительной женщиной, но ты превзошла все мои ожидания. Я очень горжусь тобой.
Стиснув зубы, в гневе выпрямляю спину.
– Тебе жаль? Папа, мне не нужны твои извинения. Не надо. Мне не нужны твои приторные слова. Я не собираюсь стоять здесь и притворяться, что ты не изверг.
Сглотнув ком в горле, я разворачиваюсь и ухожу. Мое сердце разбито вдребезги.
– Амара, – зовет он. – Скажи мне, дорогая. Ты хочешь, чтобы я не писал и не звонил тебе больше? Я поступлю так, как будет лучше для тебя.
Обернувшись, я бросаю на него взгляд. У меня его ярко-голубые глаза. Все всегда думают, что мои голубые глаза достались мне от матери, просто они не знакомы с моим отцом.
– Я не знаю, – честно признаюсь я ему. Я не настолько незрелая, чтобы полностью отрезать его от себя, когда я еще не приняла решение. Но я и не хочу торопиться с этим решением. – Я не знаю, что мне нужно. Я знаю только то, что не могу сделать этот выбор прямо сейчас.
Отец кивает. В его взгляде мелькает грусть. Я поворачиваюсь и ухожу, как когда-то он.
У меня звонит телефон. Я улыбаюсь, видя, что это Амара.
– Привет, – говорю я, мысленно улыбаясь.
– Ноа, – шепчет она с надрывом в голосе. Она говорит так, как тогда, когда я встретил ее плачущей под дождем.
– Что случилось?
Она смеется, но в ее голосе чувствуется растерянность.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю.
Амара вздыхает. Я облокачиваюсь на спинку кресла за столом.
– Я знаю, ты на работе, и, наверное, как минимум час у тебя еще будет идти прием, но вдруг ты сможешь встретиться со мной в том баре, где мы были… когда ты спас меня под дождем. Я… я могу подождать.
Я проверяю запись, на сегодня записаны еще три пациента.
– Конечно, буду там в десять, хорошо?
– Спасибо, Ноа, – шепчет она с облегчением. Я не знаю, что происходит, но что-то явно случилось.
Съедаемый тревогой, я резко встаю, как только она вешает трубку. Не могу перестать думать о том, что могло произойти. Может, что-то с ее компанией? Она очень сильно переживает за свой бизнес. Это точно не связано с нами. Если бы Гарольд прознал, он бы уже стоял в моем кабинете.
– Джорджия, отмените оставшихся пациентов. У меня появились неотложные личные дела, которые мне нужно уладить.
Она вскакивает со своего кресла, округлив глаза. Я замечаю обеспокоенность в ее взгляде и любопытство, но не знаю, что ей сказать. Я не рассказывал девочкам о нас с Амарой, потому что не хотел выслушивать их укоры. И потом, мне не верится, что Мэдди сможет держать рот на замке. Джорджия кивает мне. Я натягиваю на себя вежливую улыбку и выхожу из клиники.
В спешке еду в бар, где ждет Амара. Мне неприятно заставлять ее ждать, но еще больше мне неприятна мысль о том, что ей плохо и она сидит в этом баре одна. Я хочу быть рядом с ней, что бы ни случилось.
Я не нахожу себе места по дороге к Амаре, и только при входе в бар, найдя ее глазами, успокаиваюсь. На этот раз она сидит в кабинке, а не у бара. Амара улыбается мне, но впервые с нашего знакомства в ее глазах нет той искры.
Я иду к ней, пока она не сводит с меня взор. Амара проворачивает один и тот же фокус с самой нашей первой встречи. Она очаровывает меня одним лишь взглядом.
– Привет, – говорю я нежно.
– Привет, – отвечает она дрожащим голосом.
Я захожу в кабинку, замечая, что она слегка дрожит.
– Ты хочешь поговорить о том, что произошло, или мне лучше обнять тебя?
Она смотрит мне в глаза, затем улыбается.
– Обнять.
Я раскрываю свои объятия, и она пододвигается ближе ко мне, кладет голову мне на плечо, слегка касаясь губами моей шеи. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.
– Иногда, когда у моей сестры день не задается, она просто хочет, чтобы ее обняли. Мне говорили, что я хорошо умею разруливать проблемы, поэтому мой первый порыв – спросить, что случилось и что можно сделать, чтобы исправить ситуацию… Но она научила меня, что все это может подождать.
Амара вздыхает и, свернувшись клубочком, прижимается ближе.
– Ария – мудрая женщина.
Я киваю:
– Это уж точно.
Слегка отодвинувшись, Амара смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.
– Ты… ты сказал ей о нас?
Я киваю, проводя рукой по ее волосам.
