— Спасибо… — Мой голос стихает до вкрадчивого шёпота, потому что внизу уже слышатся голоса медработников. — Мой адрес указан в карте, как место фактического проживания.
— Ясно. — Сухо отвечает мужчина. Обходит меня на лестнице, оборачивается и смотрит прямо в глаза. — А теперь вам пора возвращаться в палату, чтобы согреться.
— Да. — Киваю я.
Кажется, он теряет ко мне всякий интерес, но тут же раздаётся вопрос:
— У вас есть тёплые носки?
Что? Носки?
Не знаю.
Перехватываю его взгляд, направленный на мои ноги, обутые в открытые тапочки.
— Наверное. — Бормочу я.
— Наденьте. И сразу под одеяло. — Звучит как приказ.
— Хорошо. — Соглашаюсь я.
Дальше мы спускаемся в полной тишине.
Ну, почти.
«Бам, бам, бам» — моё бессовестное сердце собирается меня выдать!
«Пожалуйста, помолчи!» — прошу его я.
«Он согласился! Согласился! — радостно визжит оно. — И спросил про носки!»
«А они тут вообще причём?»
«Вот же дурочка! Ду-роч-ка!»
— Доброй ночи, — негромко прощается Красавин у двери моей палаты и прежде, чем нас с ним увидят вдвоём, разворачивается и уходит в свой кабинет.
— Доброй ночи, — слетает с моих губ.
Я вваливаюсь в палату, счастливая и пьяная от всего произошедшего. Во мне такая лёгкость, что ноги будто летят над землей. И, несмотря на горящие щёки, которые намекают, что я только что вела себя как доступная женщина, пригласив его домой, я чувствую себя абсолютно счастливой.
Сажусь на кровать, закрываю глаза и улыбаюсь.
Что это сейчас со мной было?
Водопады слёз, истерика, затем тонны счастья…
Я вспоминаю, как горячо он прижимался к моей спине, как крепко держали мою талию и живот его пальцы. Вспоминаю, как проливала слёзы ему в рубашку и как потом умирала от удовольствия, окунаясь в его пряный запах.
Кажется, всё теперь пропахло этим ароматом. Моя кожа, моя ночная рубашка, мои волосы.
«Боже, волосы!»
Я тяну свои спутанные пряди и подношу к носу. Конечно, мне повезло пару раз принять душ за время пребывания в клинике, но они всё равно мерзко пахнут лекарствами, линялым матрасом и больничной едой.
Или нет? Я принюхиваюсь, принюхиваюсь, и всё равно не могу понять, потому что в носу по-хозяйски обосновался аромат парфюма доктора, который обволакивает меня всю ещё с того момента, как я надела на себя его куртку.
Да плевать!
Даже если я воняла, как старая мусорная корзина — он сказал, что придёт.
Неужели, я понравилась ему?
Ещё с пару секунд я улыбаюсь, а затем вдруг приходит отрезвление.
«Алиса, ты беременна. Даже не смей думать об этом мужчине. Ты теперь не просто «с прицепом», ты в положении! Ещё пара месяцев, и станешь похожа на огромный воздушный шарик, и тогда мужчины не то что шарахаться от тебя будут, ты вообще перестанешь быть для них хоть сколько-нибудь привлекательным объектом!»
И вместе с осознанием этого возвращается коварная боль в пояснице.
— Ой… — Я зажмуриваюсь и хватаюсь за спину.
«Ну, привет, камешек, привет. А ты вовремя напомнил мне о том, что, кроме беременности, у меня полно всяких проблем».
Мне кажется, что я сквозь сон слышу его голос. Низкий, баюкающий, густой, как крепкий кофе.
Всю ночь мой мозг транслировал мне обрывки воспоминаний: объятия на крыше, хриплый шёпот, стиснутые на моей талии мужские пальцы, терпкий запах, в котором тонешь от удовольствия. И все они проносились снова и снова, точно кадры старого кино, — завораживали, пугали, туманили разум.
А теперь этот голос. Точно откуда-то с параллельной реальности. Нет, он просто звучит наяву, а я ещё беспомощно и вяло барахтаюсь во сне.
— Доброе утро. — Теперь точно слышно, что он не мужской, а женский.
— Доброе, — отзываюсь я, приоткрывая глаза.
Мой голос скрипучий, как колёса старой ржавой телеги.
— Хорошо, что вы уже проснулись.
Потерев веки, я всматриваюсь в незваную гостью. Это Людмила. Молодая врач, я запомнила её ещё вчера на обходе, а позже девушка пару раз заглядывала, чтобы проверить моё самочувствие.
— Я… да… — с трудом мычу я и подтягиваюсь в постели.
Сажусь.
Пытаюсь вспомнить подробности прошедшей ночи. Спину ломило так, что едва стало легче, как я тут же отрубилась.
Щупаю поясницу. Боль уже не такая противная и изматывающая, но она всё ещё тут. Похоже, просто дала мне передышку.
— Как себя чувствуете? — Интересуется Людмила.
На удивление, я ощущаю, что это утро — лучшее за последние несколько суток.
— Неплохо.
— Болит? — Она кивает куда-то в сторону низа моего живота.
— Немного. — Отвечаю я.
В палату входит медсестра с термометром. Я подставляю запястье, но она всё равно по привычке «стреляет» мне прямо в лоб. Я тут же вспоминаю эту сестру: как стало понятно ещё позавчера, она не отличается вежливостью, много не болтает и все манипуляции выполняет максимально резко, отрывисто и грубо.
Показав результат измерения Людмиле, женщина так же молча удаляется.
— Вадим Георгиевич перед уходом попросил измерить вам температуру. — Поясняет врач, делая пометки в своих бумагах. — Всё в норме.
Так он был здесь? Вот почему я слышала его голос?
— А который час? — Спрашиваю я, подавляя зевок.
— Половина седьмого утра.
— О, ясно.
