Я крутанул штурвал, направляя «Принцессу» на новый курс. Ночь была на исходе, небо на востоке начало светлеть. Рассвет близко. Пора заканчивать этот бой.
Морган стоял у борта, орал на канониров, чтобы заряжали быстрее. Его голос перекрывал шум ветра и скрип снастей. Я бросил взгляд на палубу — матросы бегали, таскали ядра, порох сыпался в жерла.
Я крутанул штурвал, направляя «Принцессу» в широкий полукруг. Мы заходили сбоку, держа «Грозу» на прицеле.
— Генри! — крикнул я через палубу. — Бей по мачтам. Книппелями.
Он обернулся.
— Сделаем, Крюк. Ща гостинцем угостим.
Я усмехнулся. Морган был в деле, его глаза горели, как у зверя перед прыжком. Я выровнял курс, держа «Грозу» на расстоянии предела выстрела. Они пытались развернуться, но я был слишком быстр. «Гроза» попала в прицел.
— Огонь! — рявкнул я и палуба снова содрогнулась.
Пушки выплюнули ядра, дым рванулся вверх, закрывая горизонт. Я услышал треск — первое ядро врезалось в грот-мачту «Грозы» (вторая от носа мачта). Дерево хрустнуло, накренилось, паруса затрепетали, падая вниз. Команда Роджерса заорала, но я не стал ждать. Крутанул штурвал, уводя бриг дальше по кругу. Мы двигались, не давая им прицелиться.
— Еще раз! — крикнул я, и Морган тут же подхватил команду.
Второй залп. Снова треск, теперь фок-мачта дрогнула (первая от носа мачта), наклонилась, рухнула на палубу «Грозы». Я видел, как там мечутся фигурки — пираты пытались что-то сделать, но было поздно. Корабль лишался хода, паруса висели клочьями, мачты падали одна за другой. Я выписывал круги, держа дистанцию, и бил, бил, бил. Третий залп, четвертый. Обломки мачт рухнули в воду, подняв фонтан брызг.
— Стоит! — заорал Морган, хлопнув по борту. — Крюк, она встала!
Я бросил взгляд на «Грозу». Он был прав. Корабль Роджерса замер, как выброшенный на берег кит. Паруса свисали рваными тряпками, мачты лежали в обломках. Они еще пытались стрелять, но ядра падали далеко в воду, не долетая до нас. Я выдохнул. Пора закрепить победу.
— Пушки их молчат? — спросил я, не отрывая глаз от врага.
Морган прищурился, вгляделся в дым.
— Молчат пока. Но могут огрызнуться. Давай добьем?
— Добьем, — согласился я. — Бей по орудиям. Не хочу сюрпризов.
Он рявкнул на канониров, и те бросились к пушкам. Я развернул «Принцессу», держа ее на безопасном расстоянии. Новый залп — ядра врезались в борт «Грозы», разнося лафеты в щепки. Я слышал, как там что-то взорвалось — видно, порох загорелся. Дым поднялся гуще. Пушки Роджерса замолчали окончательно. Я усмехнулся. Теперь они были мои.
Рассвет уже пробивался сквозь тьму, небо светлело, окрашивая море в серо-розовый цвет. Я выровнял штурвал, направляя бриг ближе к «Грозе». Пора было заканчивать. Корабль Роджерса стоял, окруженный обломками. Я видел, как там суетятся уцелевшие пираты, их было мало. Мои залпы выкосили половину команды, если не больше. Победа была близко. Роджерс жив, а он не из тех, кто сдается без боя.
— Стив! — крикнул я боцману. — Готовься. Подойдем вплотную.
Он кивнул, побежал к матросам. Я бросил взгляд на Моргана.
— Генри, держи пушки наготове. Если что — топи их к чертям.
— С радостью, — хмыкнул он, потирая руки.
Я направил «Принцессу» к «Грозе», держа ее под прицелом. Солнце лизнуло горизонт, осветив израненный корабль Роджерса. Он стоял на мостике и смотрел на нас. Я чувствовал его взгляд даже через расстояние. Злой, упрямый, полный ненависти. Он не сдастся просто так. Кажется, я хорошо выучил этого пирата.
Мы подошли ближе, остановились в двадцати шагах. Я кивнул Моргану, и тот рявкнул команду. Пушки развернули, нацелили на палубу «Грозы». Заряды были готовы — картечь, смертельная на таком расстоянии. Один залп, и от команды Роджерса не останется ничего. Я вышел на мостик, сложил руки на груди, посмотрел на него сверху вниз.
— Роджерс! — крикнул я, перекрывая шум ветра. — Сдавайся. Или сдохнешь вместе со своим корытом.
Он ненавистно глядел на меня. Его лицо было в копоти, волосы растрепаны, но в глазах горела злоба. Я ждал ответа.
Бой был выигран, но я знал — с Роджерсом все только начинается. А ну как выстрелит своим пистолем. Есть у него такой. Ли был так убит.
Солнце поднималось выше, бросая первые лучи на палубу «Грозы». Я вдохнул утренний воздух.
Роджерс наконец поднял голову.
— Сдаться тебе, Крюк? — бросил он, сплюнув на палубу. — Да я скорее сгорю с этим кораблем, чем лизну тебе сапоги.
Я усмехнулся. Он неисправим. Ветер трепал мою рубаху, солнце било в глаза, но я даже не щурился.
— Твой выбор, Бартоломью. Либо ты сдаешься, либо я топлю твою посудину. И тебя заодно. Живых тут мало осталось, сам видишь.
Он оскалился, шагнул в сторону, чуть не споткнувшись о сломанный лафет. Уцелевшие пираты — человек десять, не больше — жались к борту, глядя то на него, то на меня. Я заметил Сквиббса, его крысиное лицо, мелькнувшее за спиной Роджерса. Этот крысеныш тоже выжил. Ну и ладно, разберусь с ним позже.
— Ты думаешь, что победил, Крюк? — рявкнул Роджерс, ткнув пальцем в мою сторону. — Да ты никто! Везучий выскочка, который украл мой клад! Монито был моим, слышишь?
