Все стало предельно ясно. Наша ночная вылазка на кладбище и последующая стычка не прошли даром. Кто-то из нападавших выжил и донес. А может, и сам губернатор Кортни, играя в свою игру, решил подстраховаться и сдать меня Кромвелю, получив за это свои преференции.
Я посмотрел на Моргана. Он понял меня без слов.
— Собираемся, — вздохнул я. — Уходим немедленно. Маршрут — через самые глухие закоулки. Двигаемся тихо. Пленных берем с собой, пусть идут впереди. Если нарвемся на патруль — они наша первая линия обороны. Сэм, ты с тремя впереди, расчищаешь дорогу. Морган, ты с остальными замыкаешь, прикрываешь тыл. Я в середине.
Оставался один вопрос. Женщины. Оставлять их здесь? После того, что случилось? После того, как стало ясно, что Кромвель и, возможно, Кортни охотятся за мной всерьез? Их найдут. Их будут допрашивать. Изабеллу могут снова использовать как заложницу. Марго… кто знает, что с ней сделают, учитывая ее прошлое и связь со мной. Нет, оставлять их — значит, обречь на верную гибель или что похуже.
— Леди, — обратился я к ним. — Вы идете с нами. Держитесь рядом со мной. И постарайтесь не шуметь.
Изабелла испуганно кивнула. Марго посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, потом коротко ответила:
— Мы готовы, капитан.
Я подобрал с пола свою шпагу, проверил клинок, вернул в ножны. Подобрал свое оружие. Крюк на поясе ощущался продолжением руки.
Сборы были недолгими. Выйти из дома незамеченными удалось легко — вокруг по-прежнему царила тишина. Но как только мы углубились в лабиринт вонючих улочек Бриджтауна, напряжение стало почти невыносимым. Каждый шорох в кустах и далекий окрик казались предвестниками засады. Пленные шли опустив головы. Мои люди двигались слаженно, перетекая из одной тени в другую, постоянно осматриваясь. Женщины держались стойко.
Путь к причалу, где стоял «Морской Ворон», казался бесконечным. Мы избегали широких улиц, петляя по задворкам, перелезая через заборы, пробираясь через заброшенные дворы, заваленные мусором. Пару раз нам пришлось замереть в темных подворотнях, пропуская патрули. Солдаты шли медленно, освещая путь фонарями, их голоса и лязг оружия разносились в ночной тишине. Сердце колотилось где-то в горле. Один неосторожный звук или случайный взгляд — и все могло кончиться здесь. Но удача пока была на нашей стороне. Патрули проходили мимо, не заметив нас.
Наконец, впереди показался темный силуэт гавани. Запах соли и гниющей рыбы стал сильнее. Мы вышли к воде в стороне от основных причалов, там, где швартовались мелкие рыбацкие лодки. «Морской Ворон» стоял на рейде чуть поодаль, его темный корпус почти сливался с ночным морем. На борту горел лишь один тусклый фонарь на корме.
— Ялик на месте, — прошептал Сэм, указывая на небольшую лодку, привязанную у старых свай.
Переправа прошла быстро и почти бесшумно. Поднимаясь по трапу на палубу своего корабля, я почувствовал огромное облегчение. Здесь, на «Вороне», тьфу, «Принцессе», я был хозяином. Здесь были мои пушки и моя команда.
Команда, кстати, встретила нас встревоженным шепотом. Новости о засаде и смерти Роджерса уже разнеслись. Я отдал короткие приказы: пленных — в трюм под замок, раненых — в лазарет, где я займусь ими позже.
— Готовиться к отплытию! — скомандовал я боцману. — Как только прилив позволит, поднимаем якорь. Немедленно.
Матросы забегали по палубе, выполняя команды. Скрипели снасти, разматывались канаты. Работа шла споро, но приглушенно — все понимали, что нужно уходить тихо.
Я проводил Изабеллу и Марго к своей каюте. Она была небольшой, но единственной на корабле.
— Располагайтесь здесь, леди, — сказал я. — Это безопаснее, чем в кубрике.
Изабелла посмотрела на меня, потом на Марго.
— Марго останется со мной, капитан, — твердо заявила она. — Я не отпущу ее одну туда… к матросам. После всего…
Марго удивленно посмотрела на Изабеллу. Я не стал спорить. Их совместные испытания, похоже, создали между ними неожиданную связь.
— Как скажете, — пожал я плечами. — Отдыхайте. Ночью нас ждет переход.
Оставив их, я вышел на палубу. Звезды ярко сияли над головой. Ветерок с моря приятно холодил лицо, смывая усталость и напряжение последних часов.
Я нашел свободный гамак, натянутый между мачтой и бортом, и устроился в нем. Спать не хотелось. Слишком много мыслей роилось в голове.
Смерть Роджерса. Глупая, ненужная. Но он сам выбрал этот путь. Я вспомнил его лицо в последние мгновения — удивление, боль, пустота. И свой крюк, покрытый его кровью. Это останется со мной. Как и многое другое из этой новой, жестокой жизни.
Я достал из внутреннего кармана камзола два документа, ставшие моими главными ориентирами и главными проблемами. Потрепанная кожаная книжица Дрейка с загадкой про корову с пером и письмо от губернатора Тортуги де Лонвийе, переданное Мансфелдом перед нашим бегством из Портобелло.
