Изабелла тихо всхлипнула, прижав руки ко рту. Роджерс обвел комнату торжествующим взглядом. Его пиратов было человек десять, не считая его самого. Все вооружены, все смотрели на меня с откровенной враждебностью. Это были те, кто выжил после нашей последней стычки, кого я отпустил в шлюпке. Видимо, чувство благодарности им было незнакомо. Хотя чего я ожидал?
— Ну что, Доктор Крюк? — голос Роджерса сочился ядом. — Думал, обхитрил всех? Думал, самый умный? Забрал наше золото, золото с Монито! А нас бросил в море, как паршивых щенков! С одной дрянной бутылкой рома на всех!
Он говорил громко, почти срываясь на крик, брызгая слюной. Его трясло от ярости. Он ходил по комнате взад-вперед, не спуская с меня глаз и не сводя дуло оружия с меня.
— Мы гребли трое суток, Крюк! Трое суток под палящим солнцем! Воду ты не удосужился нам дать! Люди умирали от жажды у меня на глазах! А ты в это время пировал на нашем золоте, ублюдок! Ты убил Ли! Кок Ли погиб из-за тебя, пытаясь защитить то, что ты украл!
Я молчал. Что я мог ему сказать? Что он сам виноват в своей жадности и глупости? Что он предал меня первым, попытавшись захватить весь клад? Что Ли погиб, потому что Роджерс не смог смириться с поражением? Сейчас это было бесполезно. Роджерс не хотел слушать. Он хотел выплеснуть свою ненависть и унижение.
Я смотрел на него, а сам лихорадочно просчитывал варианты. Их десять. У меня — Морган, явно не в лучшей форме, Марго, связанная, и Изабелла, не боец. Сэм и пара ребят. Шансов практически ноль. Но ноль — это не совсем ничего. Это значит, нужно создать шанс. Роджерс слишком упивался моментом, слишком наслаждался своей местью. Он был предсказуем в своей ярости. Он подойдет ближе. Он обязательно подойдет, чтобы посмотреть мне в глаза, когда будет говорить самое важное. Или когда решит покончить со мной.
— Тебя искали люди Кромвеля, Крюк, — продолжал Роджерс, немного успокоившись. Он перешел на зловещий шепот. — Предлагали хорошие деньги за твою голову. Очень хорошие. Я сначала думал отказаться. Но потом я вспомнил ту шлюпку. Вспомнил лица моих парней, умиравших от жажды. И я подумал: а почему бы и нет? Ты заслужил это, Крюк. Ты заслужил умереть. Но не от руки каких-то там англичан. От моей руки.
Он остановился прямо передо мной. Расстояние — меньше вытянутой руки. Его глаза горели фанатичным огнем. Он был полностью поглощен своей речью, своей праведной местью.
— Я долго искал тебя, — продолжал он. — По всему Карибскому морю. И вот, наконец, нашел. Здесь, на Барбадосе. Прячешься, как крыса. С бабами своими. Думал, отсидишься? Не вышло.
Я чувствовал напряжение в комнате. Пираты Роджерса внимательно слушали своего капитана, ожидая команды. Морган тяжело дышал, прислонившись к стене, кровь медленно капала с его подбородка на пол. Марго смотрела на Роджерса с ледяным спокойствием. А Изабелла тихо плакала в углу.
Нужно было что-то делать. Пока Роджерс был так близко и его внимание было сосредоточено на мне. Еще секунда — и он может опомниться, отступить, приказать своим людям. Я чуть сместил вес тела, готовясь к рывку. Рука сама легла на рукоять крюка, пальцы нащупали знакомую холодную сталь.
Роджерс все говорил, упиваясь звуком собственного голоса и моим видимым бессилием. Он наклонился еще ниже, его лицо было совсем близко. Я видел расширенные зрачки, в которых плясали отсветы свечи и безумие. Он поднял пистолет, словно собираясь приставить его к моему лбу для пущей убедительности. Секунды растянулись в вечность. Мозг работал на пределе, просчитывая угол атаки, возможное сопротивление, ответные действия его людей. Шанс был один, права на ошибку не было.
И тут раздался голос Марго. Чистый, звонкий и полный яда. В этом она дока.
— Да заткнись ты уже, неудачник! — выкрикнула она. — Всегда был ничтожеством, им и остался! Даже отомстить по-человечески не можешь, только трепаться горазд!
Это было настолько неожиданно и дерзко, что Роджерс на мгновение опешил. Ярость, только что направленная на меня, мгновенно переключилась на нее. Он резко повернул голову в ее сторону, лицо исказилось новой волной гнева.
— Что ты сказала, шлюха⁈ — прорычал он.
Этого мгновения мне хватило с лихвой. Время сжалось, а потом рванулось вперед.
Резкий, почти инстинктивный выпад ногой — не просто пинок, а точный удар ребром сапога по запястью, державшему пистолет. Оглушительный грохот выстрела ударил по ушам. Пуля взвизгнула, вырвав щепки из потолочной балки, осыпав нас трухой и штукатуркой. В ту же долю секунды я рванулся вперед всем телом, врезавшись плечом в его грудь. Воздух со свистом вылетел из легких Роджерса. Мы оба потеряли равновесие, мир накренился, и мы свалились на доски пола — спутанный, барахтающийся клубок из ярости и отчаянного желания выжить.
