Ловушка. Классическая засада. Как мы, старые морские волки, опытные флибустьеры, могли так вляпаться? Ответ был прост — жадность. Золото Золотого флота застлало глаза, затмило разум, притупило инстинкты. А враг этим воспользовался. И не просто враг — англичане, идущие бок о бок с испанцами, которых еще вчера резали и топили. Неслыханно. Но факт остается фактом — жерла пушек фортов Сан-Херонимо и Сантьяго изрыгали огонь синхронно с бортовыми залпами целой эскадры, выскочившей из-за мыса. Английской эскадры.
Первые ядра взрыли воду вокруг «Ворона», обдав палубу солеными брызгами и запахом пороха. Корпус содрогнулся от нескольких попаданий, но броня, созданная по чертежам Вежи, выдержала удар. А вот соседям повезло меньше. Я видел, как на барке Робертса с треском переломилась и рухнула грот-мачта, погребая под собой такелаж и людей. Фрегат де Васконселлоса резко накренился, получив пробоину где-то у ватерлинии. Хаос. Грохот. Смерть.
И посреди этого ада, на мостике английского флагмана, я увидел Джеймса Кокса. Агент Кромвеля. Носитель системы. Мой персональный враг, которого я считал сбежавшим, зализывающим раны где-то далеко. Он был здесь и ждал меня.
К черту шок. Злость придала ясности. Ситуация была хуже некуда — мы в бутылочном горлышке, под перекрестным огнем фортов и эскадры Кокса. Но именно в таких ситуациях мой мозг начинал работать с удвоенной скоростью. Отступать? Куда? Обратно в море, подставляя корму под огонь? Нет. Только вперед. Прорываться. Или хотя бы заставить их заплатить за нашу шкуру так дорого, чтобы победа показалась им поражением.
— Огонь! — заорал я, перекрывая адскую какофонию боя. Голос сорвался, но команда прозвучала достаточно громко. — «Морской ворон»! Правый борт! Сосредоточить огонь на форте Сан-Херонимо! Подавить их батареи! Левый борт! Цель — английский флагман! Не давайте ему спуску!
Мой флагман ожил. Стальные плиты палубы задрожали, когда орудия правого борта дали первый прицельный залп по каменным стенам Сан-Херонимо. Я просчитал баллистику, учел ветер, качку, расстояние — и ядра легли точно в цель. Фонтаны каменной крошки взметнулись над зубцами форта. Почти одновременно ударила батарея левого борта, целясь в корабль Кокса. Я видел, как несколько ядер врезались в его корпус, но он, похоже, тоже был неплохо защищен.
Нужно было выиграть время, ослабить тиски. Я заметил маневр Моргана. Его «Принцесса Карибов» не стал лезть в самую гущу, подставляясь под огонь фортов и англичан. Генри оценил ситуацию мгновенно. Он занял позицию чуть позади и сбоку от «Ворона», там, где орудия форта Сантьяго его почти не доставали, а для англичан он был не самой первоочередной целью. И оттуда, с предельной для большинства кораблей дистанции, но вполне комфортной для его дальнобойных пушек, он открыл огонь.
Это было великолепно. Канониры Моргана — лучшие и сейчас они это доказывали. Залп за залпом ложились на стены Сан-Херонимо. Я видел в подзорную трубу, как рушатся амбразуры, как замолкают одна за другой пушки форта, как разбегается прислуга, спасаясь от точных попаданий. Морган не пытался разрушить форт — он планомерно выбивал его огневые точки, заставляя гарнизон прятаться за стенами, отвлекая на себя значительную часть вражеского огня.
Каждый удачный залп «Принцессы» был глотком воздуха для нас. Огонь с Сан-Херонимо стал реже, менее точным. Это давало нам драгоценные секунды, пространство для маневра. Остальные корабли эскадры, видя, что флагман и «Принцесса» приняли на себя основной удар и огрызаются вполне успешно, тоже начали приходить в себя. Рок Бразилец, чьему флейту чудом удалось избежать серьезных повреждений, рявкнул что-то своим головорезам, и его корабль дал недружный, но яростный залп в сторону ближайшего англичанина. Диего Эль Мулато на своем шлюпе «Немезида» последовал его примеру.
Битва только начиналась. Мы были в ловушке, враг был силен и хитер, им командовал мой личный враг из будущего. Но мы дрались. «Морской ворон» отвечал залпом на залп, его стальные борта выдерживали удары, а орудия сеяли смерть и разрушение. «Принцесса» Моргана издалека методично расстреливала форт, словно опытный хирург, удаляющий опухоль. Наш флот, застигнутый врасплох, огрызался, показывая зубы. Шансы были невелики, но мы были пиратами Карибского моря. Мы были Вольной Компанией. И мы не собирались сдаваться без боя. Особенно когда на кону стояли не только наши жизни и золото, но и что-то гораздо большее, связанное с тайнами Дрейка и присутствием здесь Кокса. Сражение за Портобелло превращалось в нечто иное, в битву за будущее, о котором никто, кроме меня, Кокса и, возможно, Филиппа, даже не подозревал.
