Бой продолжался, кажется, целую вечность. Солнце перевалило за зенит, воздух раскалился, а грохот не утихал ни на минуту. Я уже потерял счет времени, отслеживая лишь перемещения сигнальных флажков, вспышки разрывов на стенах фортов и донесения Вежи, которые сухим, бесстрастным голосом звучали в моей голове. Потери росли с обеих сторон. Наши корабли тоже получили несколько чувствительных попаданий, но броня «Морского ворона», усиленная технологиями Вежи, держала удар, а трофейные фрегаты, хоть и скрипели, но продолжали вести огонь.
И вот, наконец, наступил перелом. Сначала у Сан-Херонимо. Очередной мощный залп с «Ворона» и «Принцессы», наведенный по наводке Вежи на самый ослабленный участок стены, принес результат. Огромный кусок кладки обрушился внутрь форта с оглушительным грохотом, подняв тучу пыли и дыма. Образовался широкий пролом.
— Пролом! — заорал сигнальщик. — У Стива пролом в стене! Они лезут!
Я увидел, как пираты Стива, оставив бесполезные уже лестницы, ринулись к этому пролому. Первые ряды исчезли в пыли, и оттуда тут же донеслись звуки ожесточенной рукопашной схватки — лязг стали, яростные крики, предсмертные хрипы. Стив, судя по всему, был среди первых. Его прямолинейная тактика, стоившая нам немалой крови, в итоге сработала — он прогрыз оборону испанцев. Защитники Сан-Херонимо, застигнутые врасплох прорывом и измотанные многочасовым боем, дрогнули.
Почти одновременно пришла хорошая весть и от Моргана. Его хитрость тоже принесла плоды. Сосредоточив удар на слабом участке и отвлекая защитников демонстративными атаками в других местах, он сумел подобраться к главным воротам Сантьяго с наименее защищенной стороны.
«Морган сообщает: ворота Сантьяго захвачены! — передал сигнальщик, едва сдерживая ликование. — Его люди ворвались внутрь!»
Вежа подтвердила: «Сопротивление в форте Сантьяго очаговое. Основные силы защитников уничтожены или сдаются».
Картина боя стремительно менялась. Еще несколько минут назад казалось, что штурм увязнет надолго, а теперь оба форта были практически в наших руках. В Сан-Херонимо люди Стива, прорвавшись через пролом, уже теснили остатки гарнизона вглубь крепости. В Сантьяго отряд Моргана, ворвавшись через ворота, устроил настоящую бойню, добивая тех, кто еще пытался сопротивляться. Генри не любил оставлять врагов за спиной.
Я видел, как над зубцами Сантьяго сначала исчез испанский флаг, а через мгновение на его месте взвился черный стяг с Веселым Роджером — эмблема Моргана. Вскоре и над Сан-Херонимо, рядом с потрепанным французским триколором (Стив формально был под моим, французским, каперским патентом), появился пиратский флаг. Форты пали.
— Прекратить обстрел фортов! — скомандовал я. — Перенести огонь на городские улицы, прилегающие к причалам! Огонь по площадям, где могут собираться защитники! Прикрыть высадку основных сил!
Корабельные пушки, еще недавно бившие по фортам, теперь развернулись в сторону Портобелло. Залпы загремели с новой силой, но теперь ядра летели дальше, в глубь города, разгоняя любые попытки испанцев организовать оборону на набережной.
А тем временем пираты, захватившие форты, не теряли времени даром. Они быстро развернули уцелевшие испанские пушки — теперь уже в сторону города. Через некоторое время к грохоту наших корабельных орудий присоединился и треск фортовых пушек, стреляющих по своим же бывшим хозяевам. Это был мощный психологический удар по жителям и защитникам Портобелло. Их собственные крепости теперь изрыгали смерть на их улицы.
— Капитан, основные силы десанта готовы к высадке! — доложил подошедший офицер. — Ждем приказа!
— Начинайте! — махнул я рукой. — Высаживайтесь на центральные причалы! Форты вас прикроют!
Новая армада шлюпок отвалила от кораблей. На этот раз это были основные силы — сотни пиратов со всех кораблей эскадры, свежие, не измотанные штурмом, жаждущие ворваться в богатый город. Под прикрытием огня с кораблей и захваченных фортов они устремились к городским пристаням. Сопротивления на берегу практически не было — редкие выстрелы с окон и крыш не могли остановить эту лавину.
Путь к сокровищам Портобелло был открыт. Два каменных стража, еще утром казавшиеся неприступными, лежали у наших ног, и их собственные клыки теперь были направлены на беззащитный город. Я смотрел, как первые отряды пиратов высаживаются на причалы и с гиканьем устремляются в узкие улочки, предвкушая грабеж. Главное препятствие было преодолено. Теперь начинался сам грабеж — самая грязная, самая прибыльная часть нашей работы.
Волна за волной, шлюпки выплевывали на берег моих головорезов. Сотни, если не тысячи глоток ревели что-то нечленораздельное, но в этом зверином хоре отчетливо выделялись два слова, два стяга, под которыми они готовы были идти хоть в пекло: «Сантьяго!» и «Золото!». Я стоял на полубаке «Морского Ворона», наблюдая, как эта пестрая, дурно пахнущая орда растекается по городу, будто черная вода, прорвавшая ветхую плотину. Портобелло напоминал растревоженный муравейник.
