Прошла минута, показавшаяся мне вечностью. Внутренний интерфейс Вежи оставался внешне спокойным, лишь едва заметная ментальная пульсация указывала на интенсивную обработку гигантского массива информации. Воспоминания о Барбадосе — лица, звуки, запахи — пронеслись перед моим внутренним взором.
Наконец, Вежа отозвалась своим ровным, лишенным эмоций голосом, который, однако, всегда вызывал у меня мурашки:
— Анализ завершен, капитан. По объекту «Джон Блэквуд» зафиксировано три случая проявления повышенного интереса к водолазному колоколу. Он задавал уточняющие вопросы членам команды о его конструкции и предполагаемом назначении. Дважды подходил к колоколу на палубе «Морского Ворона» и осматривал его внешне, продолжительностью до пяти минут каждый раз. Физиологические показатели объекта «Джон Блэквуд» в эти моменты оставались в пределах нормы, характерной для проявления любопытства и профессионального интереса. Контактов с объектом «Рид», кроме официально зафиксированных в вашем присутствии во время допросов, не обнаружено.
Это немного успокаивало, хотя и не снимало всех подозрений с Блэквуда. Его интерес к наследию Дрейка был понятен, учитывая семейную историю. Но вот следующая часть отчета заставила меня внутренне подобраться.
— По объекту «Кит», — бесстрастно продолжала Вежа, — выявлен ряд существенных поведенческих и физиологических аномалий. Первое: зафиксировано семь эпизодов на борту «Морского Ворона» во время стоянки на Барбадосе, когда при обсуждении в его непосредственной близости (радиус до трех метров от вашего положения) артефактов Дрейка, золота с острова Монито или планов на будущее, его физиологические показатели демонстрировали признаки сильного нервного напряжения. Учащение пульса на 15–25 ударов в минуту сверх фоновых значений, значительное повышение кожной проводимости, изменение частоты и глубины дыхания. Эти реакции не коррелировали с общей эмоциональной обстановкой и реакциями других членов команды, присутствовавших при тех же обсуждениях.
Я нахмурился, потер переносицу. Это уже было не просто мальчишеское волнение. Кит нервничал, когда речь заходила о сокровищах. Не радовался предстоящей добыче, как другие пираты, а именно проявлял признаки стресса. Словно боялся чего-то.
— Второе, — невозмутимо чеканил слова искусственный интеллект, — зафиксировано два скрытых контакта объекта «Кит» с объектом «Рид», плененным агентом Кромвеля, на борту «Морского Ворона» на Барбадосе. Первый контакт состоялся за день до запланированной казни Рида, его продолжительность составила около четырех минут. Произошел в районе камбуза, в период минимальной активности основной части команды. Второй контакт — за несколько часов до обнаружения тела Рида, продолжительность около шести минут. Зафиксирован в плохо освещенной части палубы у левого борта, скрытой от прямого обзора с квартердека. Аудиозапись этих контактов не представляется возможной из-за значительной дистанции до ваших аудиосенсоров и высокого уровня фонового шума. Однако, во время второго контакта визуально зафиксирован обмен малогабаритными предметами между объектом «Кит» и объектом «Рид».
Обмен предметами! Вот это уже было не просто подозрительно, это било набатом. Что мог Кит передать Риду или получить от него в такой обстановке? Информацию? Приказ? Или… или что-то более материальное, например, ключ к его кандалам или, наоборот, плату за услугу?
— И третье, наиболее значимое, капитан, — голос Вежи, казалось, стал чуть отчетливее, если так вообще можно выразиться о синтезированной речи, лишенной интонаций. — Зафиксированы четыре попытки объекта «Кит» получить несанкционированный доступ к водолазному колоколу, где, по вашим данным, хранились артефакты Дрейка. Все попытки были предприняты в ваше отсутствие на верхней палубе. Две из них — в ночное время, еще две — во время общей суматохи на корабле при подготовке к отплытию. В двух случаях он был замечен при попытке манипулировать с внешними запорными механизмами крышки люка колокола. Его действия были прерваны случайным появлением других членов экипажа.
Вот оно. Целенаправленные, упорные действия. Кит не просто крутился рядом, он пытался вскрыть колокол! И это было уже не туманное предположение, а факт, зафиксированный беспристрастной и точной системой.
Я тяжело откинулся на спинку резного кресла, пытаясь осмыслить услышанное. Кит. Мальчишка, которого я, можно сказать, вытащил из грязи на Тортуге, обогрел, накормил, дал шанс на новую, осмысленную жизнь. Он казался таким безобидным, почти ручным, таким преданным мне лично. И вот теперь Вежа выдает такой убийственный компромат. Скрытые ночные встречи с Ридом, человеком Кромвеля, нашим заклятым врагом. Обмен какими-то предметами за несколько часов до того, как Рида нашли с перерезанным горлом. И главное — настойчивые попытки влезть в колокол, где я по неосторожности спрятал бесценные артефакты. Картина складывалась, и она была омерзительной.
