И в этот момент я все понял. Роджерс никогда не простит мне этого дня. Он никогда не простит мне того, что я спас его корабль. Он будет видеть во мне врага.
Тем временем пираты «Грозы Морей», увидев, что я жив и здоров, начали кричать еще громче:
— Крюк! Крюк! Крюк!
Они приветствовали меня как героя, но в глубине души я знал, что это только усугубляет ситуацию. С каждым криком Роджерс становился все более раздраженным. С каждым криком моя жизнь становилась все более опасной.
Я успокоил команду и перебрался обратно на «Грозу Морей», стараясь не смотреть в сторону капитанской каюты. Сейчас лучше всего молчать. Не провоцировать его. Дать ему время успокоиться.
Бен подошел ко мне, хлопая по плечу и поздравляя с победой. Зеленолицый Сквиббс тоже подошел, бормоча что-то невнятное о том, как ему повезло остаться в живых.
— Отличный бой, Док! — сказал Бен, ухмыляясь. — Стрелок ты превосходный!
— Спасибо, Бен, — ответил я, стараясь улыбнуться. — Да вы тоже молодцы, отлично сражались.
— Да уж, — согласился Бен.
— Ладно, парни, — сказал я, стараясь говорить как можно более бодро. — Пора осмотреть трофей. Нужно подсчитать добычу и оказать помощь раненым.
Пираты направились к вражескому кораблю. Предвкушение добычи затмило все остальное.
Я же оказывал помощь раненным.
Я делал все на автомате. Очищая раны от щепок, зашивая, обезболивая ромом. И все это время я думал как выйти из ситуации с ревностью капитана к своей команде.
«Гроза Морей» взяла подбитый корабль на буксир.
Натянулись канаты. И натянулись отношения с кэпом.
Пока всё шло своим чередом.
Вечером же Сэм принес сообщение — кэп вызывает.
Что ж, посмотрим.
— Док, капитан зовет! — выпалил Сэм. — Сказал, чтоб живо шел. Он злющий.
Я кивнул, бросив последний взгляд на бриг. Пора было столкнуться с Роджерсом. После боя, где команда скандировала мое имя, а он лишь сверлил меня завистливым взглядом, я знал: этот разговор не будет легким.
Я стоял на палубе «Грозы Морей», вдыхая соленый ветер, который гнал волны вдоль борта. Трофейный бриг, захваченный в бою, покачивался на буксире, как послушный зверь, привязанный к хозяину. Его паруса, изодранные книппелями, трепетали на ветру, а корпус, пробитый ядрами, зиял дырами. И все же корабль был жив — крепкий, пусть и потрепанный. Мысли о нем не давали мне покоя. Выкупить его у команды, сделать своим — дерзкая идея, но заманчивая. Независимость от Роджерса, свой руль в руках, шанс на что-то большее, чем роль доктора на пиратском судне. Сколько он может стоить? И где взять такие деньги?
Каюта капитана встретила меня знакомым запахом — ром, табак и порох. Роджерс сидел в своем массивном кресле, заваленном картами. Его треуголка съехала набок, а черная борода топорщилась, будто он только что дрался с ветром. Лицо было хмурым. Он явно оправился и от отравления, и от похмелья, но настроение его не улучшилось.
— Ну, док, — начал он, не глядя на меня, постукивая пальцами по столешнице. — Слыхал, как тебя там величали? Крюк! Крюк! — Он хмыкнул, будто выплюнул что-то горькое. — Герой, значит?
Я молчал, выжидая. Спорить с ним сейчас было бы ошибкой. Пусть выговорится.
— Ладно, — продолжил он, наконец подняв взгляд. — Бой ты провел. Кораблик ихний притащил. Молодец. Но не думай, что это тебе теперь все можно.
Я сделал шаг вперед. Надо сменить тему.
— Капитан, — начал я, — тот бриг… Хороший трофей. Сколько он может стоить, как думаете? Я бы может его купил?
Роджерс замер, потом расхохотался — громко, хрипло, до кашля. Сквиббс, сидевший в углу с гроссбухом, поднял крысиное лицо и ухмыльнулся.
— Стоить? — переспросил капитан, утирая слезы. — Тысяч двадцать дублонов, док! Двадцать тысяч! — Он снова захохотал, хлопнув по столу так, что череп на краю подпрыгнул. — А у тебя что, сундук с золотом завалялся? Или ты свои докторские примочки за дублоны толкать собрался?
Двадцать тысяч. Сумма ударила, как волна в борт. Реальная цена для брига XVII века — крепкого, двухмачтового, пусть и подранного. Я прикинул, что даже не представляю размер этой суммы. Но мысль о бриге не отпускала. Свой корабль — это свобода, это шанс уйти от Роджерса и собрать свою команду. Стив, кок Ли, Сэм — они бы пошли за мной. Надо только найти способ.
— А что с ним делать будете? — спросил я, стараясь не выдать своих мыслей.
Роджерс отмахнулся, будто от мухи.
— Мое дело, док. Тебя это не касается. Я капитан, я решаю. Может, продам на Сент-Китсе, может, починю да себе оставлю. Тебе-то что? Лечи давай своих доходяг, а в мои планы не суйся.
Я кивнул, сдерживая раздражение. Роджерс был прав — он капитан, и трофей его по праву. Но я не мог не попробовать зайти с другой стороны. Да и Анри я обещал.
Франсуа Олоне, пленник в трюме, был еще одним козырем. Анри просил за него, и я обещал помочь. Может, удастся использовать это? Шансов мало, но я же обещал поговорить.
— Капитан, — осторожно начал я, — а что с Олоне? Какие планы на него?
