Роджерс скривился, будто проглотил кислятину. Он откинулся в кресле, скрестив руки, и молча уставился на меня. Вопрос повис в воздухе. Я ждал, но ответа не последовало. Только взгляд его стал еще мрачнее.
— Может, отпустить его? — рискнул я. — Анри де Бошан за него просил. Говорит, он ему как сын. Если сдать его властям, Анри обидится, а он нам еще платил за проезд…
— Ты что, док, совсем сбрендил? — рявкнул Роджерс, вскочив с кресла. Его кулак грохнул по столу. — Отпустить? Этого пса, что на нас напал? Да я его кишки на рее развесить готов, а ты мне тут про милость лепечешь!
Голос его сорвался на хрип, лицо побагровело. Я понял: Олоне — его личный враг. Не просто пират, а заноза, что давно сидит в печенках. Какая нервная реакция.
Я отступил, подняв руки.
— Ладно, капитан, как скажете. Я просто подумал…
— Думать будешь, когда я разрешу! — отрезал он. — Вон отсюда, док. И чтоб больше про Олоне ни слова!
Я развернулся и вышел. Ну вот, зато про то, как пираты скандировали мое прозвище мы не говорили. Получилось.
Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком. На палубе ветер ударил в лицо, будто пытаясь выветрить из головы напряжение. Разговор не удался. Роджерс был на взводе, и моя попытка заговорить об Олоне только подлила масла в огонь. Ну и ладно, главное основная цель выполнена — сменили тему.
Но бриг… Эта мысль осталась со мной, как заноза. Двадцать тысяч дублонов — немыслимая сумма. Может, Вежа подскажет?
«Вежа, как мне этот бриг заполучить, не подскажешь?»
«Для приобретения судна требуется финансовая или социальная стратегия. Вы можете зарабатывать очки влияния, выполняя задания, или использовать их для улучшения репутации среди команды. Возможен вариант выкупа через долгосрочное обязательство».
Чего? Какое еще долгосрочное обязательство? Кредит что ли? Расписка в долг?
Я задумался. Если предложить Роджерсу расписку на двадцать тысяч, он, скорее всего, откажется — из чистой вредности. Но если он откажется, я смогу уйти с чистой совестью, забрав тех, кто мне доверяет. А если согласится? Да нет, бред, с чего бы ему соглашаться?
Я подошел к борту, глядя на трофейный бриг. Его манящий и недосягаемый силуэт покачивался на волнах. В голове крутились планы, один безумнее другого. Роджерс не отдаст его просто так.
Ветер трепал его рваные паруса, а море лениво плескалось о борт «Грозы Морей».
Двадцать тысяч дублонов — сумма, от которой у любого глаза на лоб полезут. Но мысль о собственном корабле не отпускала. Это был бы мой билет на свободу, возможность вырваться из-под пяты этого завистливого капитана. А зависть его я видел ясно — в том, как он замер у дверей каюты, когда команда снова скандировала «Крюк! Крюк!». Он спас меня от сабли вражеского капитана, да, но я знал: это не милосердие, а расчет. Он явно что-то задумал.
Палуба скрипела под ногами. Пираты, разобравшись с ранеными и добычей, разбрелись кто куда — кто ром допивать, кто раны зализывать. Я же остался один, прислонившись к борту, пытаясь собрать мысли в кучу.
Шорох за спиной заставил меня обернуться. Анри де Бошан стоял у мачты, опираясь на трость. Странно, я раньше не наблюдал его с тростью. Седая голова старика была чуть склонена, а взгляд устремлен на море. Рядом не было Маргарет — видно, оставил ее в каюте. Он выглядел слабым. Анри заметил мой взгляд и медленно подошел, постукивая тростью по палубе.
— Доктор Крюк, — хрипло поприветствовал он меня. — Хороший бой вы провели. Слышал, как вас величали. Похоже, вы тут не просто лекарь.
Я пожал плечами.
— Делал, что мог.
Он кивнул. Анри провел рукой по нагрудному карману камзола — жест почти незаметный, но я успел уловить, как пальцы задержались на чем-то твердом под тканью. Медальон, память о его жене. Я видел его мельком, когда он показывал портрет Маргарет.
— Вы обещали помочь с Франсуа, доктор, — сказал он чуть резче. — Но пока я не вижу, чтобы что-то изменилось. Он все еще в трюме, верно?
Упрек в его тоне был явным. И мне это не нравится. Но виду не подал — Анри был ключом к карте, а карта — к моим планам.
— Да, в трюме, — ответил я спокойно. — Только что говорил с Роджерсом об этом. Пытался убедить его отпустить Олоне, но, видать, тот его личный враг. Так бурно он среагировал, что я думал, меня самого сейчас за борт вышвырнет. Сделал все, что было в моих силах, Анри.
Он хмыкнул, глядя куда-то мимо меня, на горизонт.
— Все, что в ваших силах… — повторил он с сомнением. — Роджерс — упрямый черт, это я и без вас знаю. Но Франсуа мне как сын. А вы обещали помочь. Вы же понимаете, что значит обещание?
— Понимаю. И не отказываюсь от своих слов. Просто Роджерс сейчас злой, как акула, которой хвост прищемили. После боя он меня едва выслушал. Но я еще попробую, Анри. Когда остынет.
Или если остынет.
Он посмотрел на меня внимательнее, будто пытаясь разглядеть, вру я или нет. Анри вздохнул, опустив плечи.
— Хорошо, доктор. Я подожду. Франсуа не заслужил такой участи.
— Знаю, — сказал я. — Вы говорили, что он был хорошим человеком.
Анри нахмурился, но кивнул.
