Первые дни на «Грозе Морей» стали для меня настоящим испытанием. Мое тело, привыкшее к комфорту и размеренной жизни, бунтовало против новой реальности. Бесконечная качка выматывала, выворачивая наизнанку. Сырость пронизывала до костей, въедалась в одежду, в постель, казалось, проникала в сами легкие. Я боялся, что скоро сам заплесневею, как старый, забытый всеми сундук в корабельном трюме.
Физический труд давался тяжело. На круизном лайнере, да и во время моей службы, мои обязанности были иными — осмотры, назначения, бумажная работа. Здесь же мне приходилось делать все ручками-ручками. А они, руки, отвыкшие от грубой работы, быстро покрылись мозолями. Спина ныла от непривычной нагрузки, ноги к вечеру гудели.
Каждый вечер я без сил падал на жесткий топчан, мечтая лишь об одном — о тишине и покое. Но отдых был коротким и тревожным. Нужно выжить.
Ради чего? Ради омоложения. Ради того призрачного шанса, который предоставила мне Вежа. Эта мысль была единственным якорем, удерживавшим меня на плаву среди бушующего моря отчаяния.
Голос Вежи стал моим постоянным спутником, внутренним голосом. Иногда он раздражал, иногда пугал своей нечеловеческой бесстрастностью. Но чаще всего он придавал сил, напоминая о цели.
«Для получения очков влияния вам необходимо активно взаимодействовать с окружающей средой и оказывать помощь другим носителям».
Другие носители. Кто они? Где их искать на этом пиратском судне?
Я не знал.
Ох и шок я испытал, когда узнал про то, что я действительно попал в прошлое. Вежа услышала от меня ряд очень ярких эпитетов в адрес своих электронных мозгов. Нет, ну а что? Не могла сказать, что ее «носитель» попал в 1657 год? Неужели она не читала мои мысли?
А эти аниматоры? Эти «актеры», чтоб их пронесло чем-нибудь с высоким содержанием острыго чили!
Ну как же так? Как я смог попасть в это время? А главное, зачем и почему? Вежа не отвечала мне. Игнорировала такие вопросы. Единственное, что меня успокаивало, так это то, что я попал в это время именно в этом месте, где был этот Джим, хранитель части карты. Думаю, что если соберу карту и найду эту точку с красным крестиком, то многие ответы будут найдены. Надеюсь.
А пока надо найти способ зарабатывать эти пресловутые очки. Желательно пассивным способом. Есть подозрение, что чем выше мой авторитет, тем больше я буду получать очков влияния. Эти мысли сформировались исходя из простейшего анализа действия системы. Да и само название «очки влияния» говорили сами за себя. Стать капитаном? Идея не плохая. Но сначала надо укрепиться в этом обществе.
И я решил использовать то, что знал и умел лучше всего, — свои медицинские знания. А что еще?
Пираты казались мне неотесанными дикарями. Но и они — простые люди. Они болеют, получают раны. Им тоже нужна помощь.
Я стал присматриваться, наблюдать, изучать обстановку. Вскоре я заметил, что многие из команды страдают кожными заболеваниями, старыми, плохо заживающими ранами.
Я видел, как они пытаются лечиться: прижигают раны каленым железом, пьют ром, словно воду, жуют какие-то сомнительные коренья и травы.
Это было варварство. Настоящее средневековье. Нужно исходить из того, что простого анальгина я здесь не найду.
А Тортуга меня удивила. Это был огромный средневековый город. На пристань, конечно, меня не выпустили, так как я обладал каким-то непонятным статусом то ли пленника, то ли юнги, то ли доктора. На землю сошли только несколько человек. И это было странно. Я не понял почему не пустили матросов на сушу. Капитан что-то темнит. Да и встали мы возле Тортуги будто в осадном положении. Каждая ночь была с усиленным дозорным. Мне кажется что-то происходит здесь. Почему-то капитан не высадился в Тортугу. Видать какие-то терки с местными.
Несколько дней спустя после моего бесславного первого предложения о гигиене, обстановка на корабле накалилась. Я слышал, как старпом, здоровенный детина с вытатуированным на плече якорем, ворчит вполголоса:
— Еще немного, и команда взвоет. Слишком долго болтаемся в море без дела и добычи. Начнутся болезни, драки…
Капитан Роджерс, услышав это, разразился громоподобным рыком:
— Бунтовать⁈ Да я любого недовольного скормлю акулам! А ты, Билл, если не можешь занять команду делом, так какой же ты после этого старший помощник⁈ Дырявое корыто, а не старпом!
Этот обмен «любезностями» происходил недалеко от моей каюты, и я невольно стал свидетелем. И тут в моей голове, словно молния, сверкнула мысль. Безумная, рискованная, но, а вдруг?
Я выждал момент, когда капитан, немного остыв, уселся за свой стол с картами и ромом, и подошел к нему.
— Капитан, — начал я, непринужденно, словно я предлагаю сыграть партию в кости, — а помните наш разговор о чистоте?
Роджерс поднял на меня тяжелый взгляд.
— Помню, док. И что? Решил снова повеселить меня своими бреднями?
