Десантники постепенно прочесали селение до центра. Пока нам везло. Только одному «братишке» переломало ребра, когда очередь из автомата хлестнула по «бронику». Удар был сильный, но титановые пластины выдержали. Стащив с десантника разлохмаченную и покореженную броню, я проверил, нет ли пневмоторакса, и туго перебинтовал грудную клетку прямо поверх тельняшки.
Так, теперь нужно торопиться.
— Быстрее! Быстрее! — я в очередной раз поменял рожок в автомате.
Мокрые от пота, задыхающиеся, мы, наконец, добежали до центра кишлака. И тут нам под ноги ударила автоматная очередь.
— Вы кто?!
— Да вы что, охренели?! Свои мы, свои!
Командир роты капитан Островский, его заместитель, радист и остальные десантники залегли в развалинах большой саманной постройки в центре кишлака.
— Все живы? — спросил капитан, отрываясь от приклада автомата.
— Нет. Двое «двухсотых» и трое раненых, один — тяжело.
Я высунул было голову из укрытия, чтобы оглядеться. Комроты с силой дернул меня за руку и повалил на землю. Над головой свистнули пули, моджахеды лупили из крупнокалиберного, а вдобавок — еще из десятка стволов калибром поменее. По камням прыгали фонтанчики от пуль, в воздухе визжали рикошетирующие от камней пули.
— Вот суки! Там у них пулеметное гнездо. Садят, гады, патронов не жалеют. Сейчас свяжусь со Славкой Незвинским, пусть они их раздолбают. — Капитан Островский отвернулся к рации и схватил поданные радистом микрофон и наушники. — «Охотник», я — «Медведь», прием! Подави пулеметную точку «чебуреков» на господствующей высоте.
Славик, укрывшийся за стеной полуразваленной хижины, поставил свою сверхмощную снайперскую винтовку на сошки. В перекрестие электронно-оптического прицела он увидел тяжелый пулемет ДШК. Бородатый «дух» молотил длинными очередями. Снайпер-десантник плавно нажал на спусковой крючок. Тяжелая АВС калибра 12,7 миллиметра отозвалась грохотом и чувствительным ударом приклада в плечо. Незвинский потянул рукоятку массивного затвора, выбрасывая стреляную гильзу.
В электронно-оптический прицел он увидел, как лопнула кровавыми брызгами и ошметками плоти и костей голова «духовского» пулеметчика. Следующая бронебойно-зажигательная пуля превратила ДШК в груду лома. Больше он не будет стрелять.
— Вот молодец! — командир роты сменил двадцатизарядный магазин 9-миллиметрового бесшумного штурмового автомата АС «Вал». — Вперед, славяне!
Короткими перебежками, прячась за разваленными стенами хижин и прикрывая друг друга, десантники двинулись вперед. Путь им преградила группа моджахедов, внезапно явившаяся из завесы пыли и дыма, веявших над развалинами. Не успели они опомниться, как были выкошены ураганным огнем русских. Выжившие под смертоносным ливнем свинца были уничтожены в короткой и жестокой рукопашной схватке.
Я бежал, орал и стрелял вместе со всеми, в каком-то диком угаре.
Вдруг передо мной, будто из-под земли, появился «дух», размахивающий окровавленным ножом. Ваш покорный слуга, не задумываясь, ударил его прикладом по лицу, раздался хруст, во все стороны брызнули выбитые зубы. Увы, учился-то я не на стоматолога. Моджахед выронил нож и заорал, схватившись руками за окровавленное лицо. Продолжая атаку, не останавливаясь, с налета, саданул его ногой в живот. «Дух» согнулся и полетел на землю. Я с силой ударил его прикладом автомата в висок. Враг дернулся и затих.
Разворачиваюсь вправо. Прямо на меня несутся еще двое «духов». Вскидываю автомат, «калашников» разразился длинной очередью. Тела моджахедов задергались под градом пуль, их отшвырнуло в сторону. Отскакиваю за укрытие и быстро меняю опустошенный магазин. Руки сами выполняют необходимые операции, а взгляд ищет санитаров. Где же мои «эскулапы» — скорее к ним…
Постепенно сопротивление моджахедов слабело, бой разбился на несколько очагов, вспыхивали и затихали перестрелки. Рядом расположился комроты вместе со своим радистом, парой пулеметчиков и снайпером.
— Явился?
— Так точно.
— Сейчас идем на прорыв, нашли наших. Подтянутся гранатометчики, и ударим. — Капитан Островский обернулся к радисту. — Ну что у тебя там?
— Они уже подтянулись, — кивнул радист, прижимая наушники. — Сейчас начнут.
Грянули взрывы, как только пыль осела, сквозь рваные клочья дыма десантники рванулись в атаку. Яростно трещали автоматы. Последнюю сотню метров бойцы преодолели на одном дыхании.
Мощный удар десантного ботинка вынес хлипкую дверь сарая. В ноздри ударил запах навоза и прелой соломы. Десантники замерли, выставив во все стороны стволы. В полутьме маячили серые фигуры.
— Не стреляйте, мы свои, — послышался тихий голос. Слова принадлежали высокому худому парню в лохмотьях, которые некогда были военной формой. На изможденном, покрытом щетиной лице отчаянной надеждой светились глаза.
Несколько десантников осторожно вошли внутрь, автоматы они опустили, но пальцы держали на спусковых крючках.
— Кто такие? — спросил капитан Островский. — Выходите по одному и представляйтесь.
