Я поблагодарила босса, после чего мы разошлись – я поспешила домой, чтобы найти место моему новому сожителю.
Стоит ли говорить, что лютым кошмаром для меня было предстоящее первое занятие с моим куратором?
За месяц работы я встречалась с Кайлом только в коридоре и комнате отдыха. Он всячески игнорировал меня и делал вид, что я – пустое место.
При этом я следила за его работой. Была почти на всех операциях, читала документацию. Может как человек он был отвратителен, но как профессионал – ему не было равных. Точное удаление опухолей, красивые и ровные швы. Во время обхода я как-то разговорилась с одной его пациенткой, девочкой 12 лет. Она показалась мне не по годам взрослой.
– Доктор Мэтьюс замечательный! – сказала мне она, когда мы с медсестрой обрабатывали шов после операции. – Я вырасту и буду благодарить его за то, как идеально он выполнил шов. Модная укладка и его совершенно не будет видно!
Мы с медсестрой подтвердили ее слова, стараясь максимально безболезненно удалить швы.
Да, доктор Мэтьюс отличался ювелирной работой. Когда я смотрела за тем, как он виртуозно работает скальпелем, моя память подкидывала картины его нежных и напористых рук на моей коже. Мне стоило огромных усилий отгонять от себя эти мысли, но возбуждение растекалось по венам, когда я видела Кайла в деле.
День Х настал, в указанное в плане консультаций время я стояла у его кабинета. Три удара в дверь, короткое «войдите». Я выдохнула, нажала на ручку и сделала шаг, как мне показалось – в бездну.
– Добрый день мисс Коннорс. Вы вовремя.
Фраза прозвучала как упрек. Я сделала вдох: «спокойно, Лиззи!».
– Добрый день доктор Мэтьюс.
– Присаживайтесь.
Он указал рукой на стул.
– Я ознакомился с вашими документами, внимательно прочитал рекомендации от коллегии нейрохирургов. Вам необходимо провести операцию по удалению злокачественной опухоли у ребенка до 5 лет.
Я кивнула.
– Два месяца назад к нам обратилась мать пациентки.
Он положил передо мной тонкую папку с документами, я быстро пробежала глазами и кивнула.
– Вера, 4 года. Афроамериканка мать, отец неизвестен. Живут в муниципальном доме в Квинсе. Мы начинаем процесс согласования медицинского вмешательства – больница в рамках благотворительности может взять Веру на операцию. У матери, конечно, нет ни денег, ни страховки. Процесс может занять несколько месяцев – для девочки пока нет угрозы. Ваша задача познакомиться с ними, собрать полный анамнез. Если получится, выяснить, кто отец.
Я снова кивнула. Он поднял глаза на меня.
– Элизабет, вам все ясно?
– Да, доктор.
– Пожалуйста, когда я задаю вопросы, отвечайте на них вслух.
– Хорошо, доктор.
– На следующей неделе вы ассистируете мне на операции.
Он положил передо мной новую папку – более толстую. Я открыла ее: с фотографии на меня смотрел очаровательный малыш. 6 лет, нейробластома, один из самых частых диагнозов, с которыми сталкиваются детские нейрохирурги.
– Есть вопросы?
– Да, хотелось узнать…
– Да, доктор, простите, что хочу отвлечь вас своим глупым вопросом.
Я опешила от его тона.
– Доктор Мэтьюс, по-моему, мы тут собрались не для того, чтобы обсуждать мои когнитивные способности?!
– Нет, а для чего же? Хотите, обсудим более выдающиеся ваши… эм… области…
– Да как вы смеете? – я почувствовала, как заливаюсь краской.
– Что же я такого сказал?
– Док, чего вы добиваетесь? Моих извинений? Вас так задело, что утром, проснувшись, вы не обнаружили меня в своей постели? А что, правила игры не такие – вы отлично проводите время, а я отправляюсь домой?
Он ухмыльнулся.
– Да, это было не вежливо.
– А вежливо было затаскивать меня к себе в кровать, будучи помолвленным?!
– Во-первых, вы добровольно согласились пойти со мной! – Кайл вальяжно откинулся на спинку кресла, – во-вторых, я не помолвлен. В тот вечер, когда мы напились, я расстался со своей якобы невестой. В-третьих, мне действительно не хочется с вами работать, но не потому, что мы провели вместе ночь. Хотя я до сих пор мысленно срываю с вас этот халат и нагибаю над моим столом и, заведя руки за спину, жестко трахаю до того, как вы начнете громко выкрикивать мое имя в экстазе оргазма. Меня это отвлекает, черт возьми. Но мне не хочется с вами работать не из-за того, что я не могу сосредоточиться, а из-за того, что вы взбалмошны, легкомысленны и я совершенно не уверен, что вы достойны занять место в этом отделении.
– Я что?! – вот тут у меня просто слов не нашлось от возмущения.
– Лиз, не прикидывайтесь. Перед первой рабочей сменой вы напиваетесь да так, что набрасываетесь на мужика в лифте, грозя сорвать с него боксеры и сделать минет, стоя на коленях на грязном полу. Ваш первый день в больнице начался с похмелья, вы опоздали, у вас тряслись руки, и вы умудрились нахамить своему куратору да так, чтобы третий лишний понял ваш недвусмысленный намек про мой язык.
Мне нечего было на это ответить – он был прав, и я, осознавая это, злилась еще сильнее. Какого черта он отчитывает меня как девчонку:
– А вы что же?! Точно также как и я были в больнице в тот день, с похмелья.
– Я сюда приехал только ради встречи с вами.
