– У нас еще есть немного времени. После этого визита я оформлю документы, сделаю запрос, чтобы поставить операцию на начало весны. Раньше нам вряд ли даст разрешение страховая.
– Спасибо Элизабет! – она протянула ко мне руки и пожала. – Еще раз простите, что так все вышло. Я уже не знаю, что делать.
– Тайра, вам нужно заботиться о дочери. Когда мы согласуем сроки, предстоит длительная подготовка к операции. Наберитесь сил. Я постараюсь вам помочь.
Попрощавшись, я вышла на улицу. Проходящий мимо подросток что-то сказал мне вслед, а я думала о Вере – ее образ никак не выходил у меня из головы. Болезнь истощила ее, но в малышке было столько жажды жизни, что я решила поскорее вернуться в больницу и начать оформление документов.
Прошла неделя после нашей беседы с Кайлом. Мы встретились на консилиуме за два дня до новой операции: Майкл, 6 лет. Никаких отклонений от плана – команда хирургов знала четко, что и когда им делать.
Кайл дал инструкции. Со мной общался предельно четко и сухо, но это было на руку. Еще не хватало поцапаться с ним перед первой профессиональной проверкой.
На следующее утро вся команда медсестер и анестезиологов ждала появления доктора Мэтьюса в белоснежной стерильной операционной, где пахло чистотой и антисептиками. Майкл, высокий и очень худой мальчик уже лежал на операционном столе, и мы с ним обсуждали преимущества Человека-паука перед Капитаном Америкой.
Мы познакомились с мальчиком за несколько дней до операции: я зашла к нему в палату, а он листал комиксы, которых у него с собой была целая стопка.
– Ну ладно, Лиззи, ну у него же из руки паутина долетает куда хочет!
– А у Капитана супер-щит. И сила. И вообще, Человек-паук просто мальчик по сравнению с ним.
– Хорошо, а что ты скажешь про Железного человека?
Я не успела ответить: дверь распахнулась, в операционную вошел Кайл.
– Ты готов, друг?
Он обратился к Майклу.
– Да, доктор Мэтьюс! Но прежде, чем я усну, скажите, кто круче: Человек-Паук или Капитан Америка.
– Я думаю, что круче всех Черная вдова! – ответил Кайл, пока анестезиологи колдовали над рукой ребенка.
– Но это нечестно… – только и успел сказать Майкл, погрузившись в сон.
– Привет бригада, по местам! – скомандовал Кайл, и мы стали вокруг стола, как обсуждали вчера на брифинге.
– Можно? – обратился он к анестезиологу.
Тот кивнул.
– Скальпель!
Я передала ему инструмент и началась кропотливая работа. Я давала доктору инструменты, помогала извлекать опухоль. Спустя 2 часа мы приблизились к концу.
– Доктор Коннорс, как вы считаете, мы закончили?
Я подняла глаза на Кайла. В вопросе был явный подвох. Я внимательно осмотрела пациента. Секунды медленно текли, в стерильной операционной повисла звенящая тишина, вся бригада уставились на нас. Я поняла, что от моего ответа зависит, буквально, будущее в этой больнице.
Я внимательно осмотрела место опухоли, сверилась со снимком. Кайл пристально следил за моими действиями и молчал. Внезапно я увидела кое-что на снимке и поняла, в чем подвох!
– Нет! – я отвела скальпелем кусок ткани и показала на остаток опухоли, которую доктор Мэтьюс не удалил.
Медсестры ахнули – видимо, тут не принято было указывать врачу на его оплошности. Они же не понимали, что у нас тут не просто пациент, а профессиональное поле боя. Кайл посмотрел на меня с интересом, впервые за все время нашего знакомства.
– Еще что-то?
– Есть риск, что опухоль проросла в эту ткань, но без разреза понять сложно. Есть риск повреждений.
– Рискуем и режем или оставим как есть?
Я вдохнула и выдохнула.
– Ну же, доктор Коннорс. Примите решение – режем или оставляем?
Он повысил тон.
– Доктор, режем или оставляем.
Я еще раз посмотрела на снимок, взяла из его руки скальпель и сделала маленький надрез. Под здоровой тканью показалась еще одна опухоль размером с горошину.
– Вам надо научиться принимать решения! – едко бросил мой визави.
Я даже не смогла ответить: во рту пересохло, но я ликовала от того, что не облажалась. Мы еще час провели за хирургическим столом, проверяя наличие метастаз: контрольные снимки делались несколько дней назад, но на них картина была уже искаженной. Завершив операцию, Кайл отошел от хирургического стола, а я наложила Майклу аккуратные швы и медсестры отвезли мальчика в реанимацию.
Я вышла из операционной, чувствуя ужасную усталость.
– Вам надо научиться принимать решения, доктор Коннорс! – повторил Кайл, вероятно, чтобы я запомнила эту мысль получше. – Еще раз что-то подобное повторится в операционной, я откажусь от работы с вами и напишу такую рекомендацию, что ни одна уважающая себя больница не примет вас на работу!
Я даже не смогла ничего ответить: я увидела лишь удаляющуюся спину моего куратора. Я дошла до раздевалки, где медсестры восхищенно отзывались о моей смелости и говорили какие-то ободряющие слова.
Я приняла душ, переоделась, с трудом отработала смену, заполнила все истории, чтобы передать информацию о пациентах врачам, которые придут мне на смену.
