— Потому что они придумают отличный предлог для путешествия по Нью-Гэмпширу, а все бумажки у них в полном порядке. А еще они богатые. По-настоящему богатые, как, например, банки, или нефтяные компании, или «Уолмарт». Может, они и уедут на время, но обязательно вернутся. Они всегда возвращаются за тем, что им нужно. Они убивают всех, кто встает у них на пути или может на них настучать, а если им надо откупиться от проблем, то они так и делают. — Абра поставила колу на журнальный столик и обняла отца. — Пожалуйста, папочка, не говори никому. Я лучше пойду с ними, чем позволю им навредить тебе или маме.
— Но пока что за тобой едут всего лишь четверо или пятеро из них, — сказал Дэн.
— Да.
— А где остальные? Ты узнала?
— На лагерной стоянке под названием «Блюберд». Или «Блюбелл». Она им принадлежит. Рядом есть городок, в котором тот супермаркет. «Сэмс». Имя городка — Сайдвиндер. Роза сейчас там, и остальные Верные тоже. Так они себя наз… Дэн? Что с тобой?
Дэн не ответил. На мгновение он просто потерял дар речи. Он вспомнил голос Дика Хэллоранна изо рта покойной Элинор Улэй. Он тогда спросил у Дика, где находятся пустые дьяволы, и теперь его ответ наконец обрел смысл.
«В твоем детстве».
— Дэн? — донесся до него откуда-то издалека голос Джона. — Ты белый как полотно.
Да, все обрело некий жуткий смысл. С самого начала — еще до того, как увидел его воочию — Дэн знал, что отель «Оверлук» — плохое место. Отель давно уже сгорел дотла, но кто мог поручиться, что таившееся в нем зло тоже выгорело? Уж точно не Дэн. В детстве его посещали сбежавшие из отеля призраки.
«Эта их стоянка наверняка находится на месте погибшего отеля. И рано или поздно мне придется туда вернуться. В этом я тоже уверен. Скорее рано, чем поздно. Но сначала…»
— Я в порядке, — успокоил он всех.
— Колы хочешь? — спросила Абра. — Сахар много от чего помогает.
— Потом. У меня есть идея. Пока это всего лишь набросок, но вчетвером мы сможем превратить его в настоящий план.
Гремучка Энди припарковалась в зоне отдыха на трассе близ Вестфилда в штате Нью-Йорк. Орех пошел купить сока для Барри, у которого поднялась температура и разболелось горло. Пока ждали его возвращения, Ворон позвонил Розе. Она ответила после первого же гудка. Ворон коротко доложил ей о положении дел, потом смолк в ожидании.
— Что это у тебя там за шум? — поинтересовалась она.
Ворон вздохнул и свободной рукой потер заросшую щеку:
— Это Джимми Арифмометр. Плачет.
— Вели ему заткнуться. Передай, мужики не плачут.
Ворон велел, оставив при себе сомнительную шутку Розы. Джимми, отиравший Барри лицо влажной тряпочкой, сумел подавить громкие и (вынужден был признать Ворон) действующие на нервы рыдания.
— Так-то лучше, — заметила Роза.
— Какие будут приказания?
— Погоди секунду, дай сообразить.
То, что Розе было трудно что-то сообразить, пугало Ворона не меньше, чем красные пятнышки, обсыпавшие Барри с ног до головы. Однако Папаша послушно ждал с айфоном у уха. Он обливался потом. Это температура, или просто в трейлере жарко? Он внимательно изучил свои руки на предмет красных язвочек и не нашел ни одной. Пока.
— В график укладываетесь? — спросила Роза.
— Пока да. Даже чуть-чуть опережаем.
В дверь два раза постучали, быстро и коротко. Энди выглянула наружу и открыла.
— Ворон? Ты еще тут?
— Да. Орех вернулся с соком для Барри. У него горло сильно болит.
— Попей-ка, — предложил Орех Барри, отвинчивая пробку. — Яблочный. Холодненький, прямо из холодильника. Самое то для твоей глотки.
Барри приподнялся на локтях и сделал несколько больших глотков, когда Орех поднес к его губам стеклянную бутылочку. Смотреть на это Ворону было тяжело. Так пьют из бутылочек с молоком новорожденные ягнята, всем своим видом демонстрируя беспомощность.
— Он может говорить, Ворон? Если да, передай ему трубку.
Ворон отодвинул Джимми локтем и присел рядом с Барри:
— Роза. Хочет с тобой поговорить.
Он попытался было поднести телефон к уху Барри, но Китаеза его вырвал. То ли ему придал сил сок, то ли аспирин, который Орех заставил его проглотить.
— Роза, — прохрипел он, — прости, что так вышло, дорогая. — Он слушал ее, кивая. — Знаю. Понял. Я…
Он слушал дальше.
— Нет, пока нет, но… да. Я могу. Сделаю. Я тебя тоже люблю. Передаю.
Он протянул телефон Ворону, потом рухнул на гору подушек, истратив последние силы.
— Слушаю, — сказал Ворон.
— У него уже начались циклы?
Ворон бросил взгляд на Барри:
— Нет.
— Спасибо, господи, за малые милости. Он говорит, что все еще может засечь девчонку. Надеюсь, он прав. Если не сможет, вам придется искать ее самим. Нам не обойтись без этой девки.
Ворон знал, что у Розы имелись свои виды на этого ребенка — может, Джулианну, может, Эмму или, вероятнее всего, Абру, — и для него этого было достаточно, но сейчас на кону стояло нечто большее. Может быть, само выживание Верных. Когда они тихо совещались в дальнем конце «Виннебаго», Орех сказал, что девчонка вряд ли болела корью, но все же ее пар может их защитить, потому что в детстве ей должны были делать прививки. Это не точно, но все же гораздо лучше, чем ничего.
— Ворон? Не молчи, милый.
