— Посплю, когда загнусь, а я пока еще не загнулся. — Барри сверкнул налитыми кровью глазами. — Я ее засек.
Не раздумывая, Ворон схватил Барри за руку. Он напомнил себе помыть потом руки горячей водой и не жалеть мыла. «И что мне это даст?», подумал он. Они все дышали одним и тем же воздухом и по очереди водили Барри в туалет, за что только его не хватая.
— Ты узнал, которая из трех девчонок — наша? Узнал имя?
— Нет.
— Знает ли она, что мы за ней едем?
— Нет. Погоди с вопросами, дай я расскажу все, что смог накопать. Девочка думает о Розе, поэтому у меня и получилось на нее настроиться, но имени ее она не знает. Она называет Розу «женщиной в шляпе и с одним длинным зубом». Девчонка ее… — Барри повернулся на бок и покашлял во влажный платок. — Девчонка ее боится.
— И правильно делает, — мрачно ответил Ворон. — Что-нибудь еще?
— Сэндвичи с ветчиной. Фаршированные яйца.
Ворон ждал.
— Я пока не уверен, но, кажется… она собирается на пикник. Может быть, с родителями. Они поедут на… игрушечном поезде? — Барри нахмурился.
— Что за игрушечный поезд? Где?
— Не знаю. Но узнаю, если подъедем поближе. Точно узнаю. — Рука Барри зашевелилась в руке Ворона и вдруг сжала ее почти до боли. — Может быть, она мне поможет, Папаша. Если я продержусь, а вы ее схватите… и допытаете до того, что она выдохнет немного пара… тогда, возможно…
— Возможно, — сказал Ворон, но посмотрев на Баррину ладонь, он увидел — лишь на секунду, — как в сжимавших его руку пальцах проявились кости.
В ту пятницу Абра в школе вела себя очень тихо. Никому из учителей это не показалось странным, хотя обычно она была очень живой девочкой и, пожалуй, даже болтушкой. Утром ее отец позвонил школьной медсестре и попросил передать учителям, чтобы они не были к Абре слишком строги. Она сама захотела пойти в школу, хотя накануне они получили плохие вести об ее прабабушке. «Она все еще их переваривает», — сказал Дэйв.
Медсестра заверила его, что все понимает и все передаст.
На самом же деле Абра была поглощена тем, что находилась одновременно в двух местах. Это было похоже на то, как когда пытаешься одной рукой похлопывать себя по голове, а другой в это время гладить живот: сначала трудно, но когда войдешь в ритм — ничего особенно сложного.
Часть ее оставалась внутри тела, отвечая на вопросы на уроках (обычно Абра всегда первой поднимала руку, но сегодня ее раздражало, когда ее вызывали, хотя она сидела, смирно сложив руки на парте), болтая с друзьями за обедом, спрашивая у физрука мистера Ренни разрешения пойти вместо физкультуры в библиотеку. «У меня болит живот», — сказала она (школьный эвфемизм для «у меня месячные»).
И в гостях у Эммы после школы она была молчалива, но тут проблем не возникло. Эмма была из семьи книгочеев, и сейчас она в третий раз перечитывала «Голодные игры». Мистер Дин, вернувшийся с работы, попытался разговорить Абру, но сдался и углубился в последний номер «Экономиста», получив от нее несколько односложных ответов, а от миссис Дин — предостерегающий взгляд.
Абра смутно осознавала, что Эмма отложила книжку и предложила ненадолго выйти во двор, но большая часть ее была с Дэном: видела его глазами, осязала его руками и ногами рычаги управления паровозиком «Хелен Ривингтон», ощущала вкус сэндвича с ветчиной, который он ел, и лимонада, которым его запивал. Когда Дэн обращался к ее отцу, на самом деле это говорила Абра. А доктор Джон? Он ехал в самом хвосте поезда, так что никакого доктора Джона не было. Только двое в кабине паровоза, отец и дочь, которых еще больше сблизили плохие новости о Момо, — уютнее просто некуда.
Иногда ее мысли обращались к женщине в шляпе, той, что мучила бейсбольного мальчика перед смертью, а потом слизывала его кровь своим исказившимся, жадным ртом. Абра ничего не могла с этим поделать и не думала, что это так уж важно. Если Барри коснется ее своим разумом, вряд ли его удивит, что она боится Розы, верно?
Наверное, ей не удалось бы обмануть ищейку Узла верных, если бы Барри был здоров. Но он был очень болен. Он не знал, что ей известно, как зовут Розу. Ему даже не показалось странным, почему девчонка, которой водительские права не светят до 2015 года, ведет минитаунский поезд через леса к западу от Фрейзера. А если бы он вдруг об этом задумался, то, наверно, решил бы, что машинист поезду вообще не нужен.
«Потому что он думает, что это игрушка».
— …скрэббл?
— А?
Она взглянула на Эмму и даже не сразу вспомнила, где они находятся. Потом увидела в своих руках баскетбольный мяч. Ага, на заднем дворе. Они играют в «козла».
— Я спрашиваю, может, поиграем с мамой в скрэббл? А то я помру со скуки.
— Ты же выигрываешь, да?
— Ну! Во всех трех играх. Ты вообще здесь или где?
— Извини. Я просто переживаю из-за Момо. Ладно, давай в скрэббл.
