— Да, я знаю, — сказал Дэн. — Но жизнь вообще штука хреновая. Можно позвонить с твоего телефона, Кейси?
— Пожалуйста. — Кейси поднялся. — Что ж, поковыляю-ка я, наверное, к станции, пробью парочку билетов. Билли, у тебя найдется подходящая кепка машиниста?
— Нет.
— Возьмешь мою, — сказал Дэн.
Для организации, которая себя не рекламировала, ничего не продавала и финансировалась с помощью мятых долларовых банкнот, бросаемых в пущенные по кругу корзинки или бейсболки, Анонимные Алкоголики имели незаметное, но существенное влияние, которое распространялось далеко за пределы стен арендуемых ими залов и церковных подвалов. Не круг старых приятелей, думал Дэн, а круг старых алкашей.
Он позвонил Джону Далтону, а Джон позвонил специалисту по внутренней медицине по имени Грег Феллертон. Феллертон не был участником Программы, но состоял у Джонни Д. в должниках. Дэн не знал, почему, да это и не имело значения. Имело значение то, что в тот же день Билли Фримэн оказался на смотровом столе в кабинете Феллертона в Льюистоне. Кабинет находился в семидесяти пяти милях от Фрейзера, и Билли всю дорогу не переставал ворчать.
— Ты уверен, что тебя беспокоят только проблемы с пищеварением? — спросил его Дэн, въезжая на маленькую стоянку на Сосновой улице.
— Угу, — ответил Билли. Потом неохотно добавил:
— В последние дни стало немного хуже, но ничего такого, что не давало бы мне уснуть.
«Врешь ты все», подумал Дэн, но промолчал. Главное уже сделано: он все-таки затащил этого упрямого сукиного сына к врачу.
Дэн сидел в приемной, листая журнал «ОК!» с принцем Уильямом и его красивой, но тощей женой на обложке, когда из-за закрытой двери кабинета послышался жуткий крик боли. Через десять минут вышел Феллертон и уселся рядом с Дэном. Посмотрев на обложку «ОК!», он сказал:
— Может, этот парень и унаследует британский престол, но все равно к сорока годам он будет лысым, как бильярдный шар.
— Наверное, вы правы.
— Само собой. В делах человеческих балом правит генетика. Я пошлю вашего друга в центральную больницу Мэна на компьютерную томографию. И я почти уверен в том, что она покажет. Если я прав, то я запишу мистера Фримэна к сосудистому хирургу на небольшое шунтирование. На завтрашнее утро.
— А что с ним?
Билли уже шел к ним по коридору, застегивая ремень. Его загорелое лицо пожелтело и блестело от пота.
— Док говорит, что на моей аорте есть вздутие. Как пузырь на шине автомобиля. Только вот шины не орут, когда в них тыкают.
— Аневризма, — пояснил Феллертон. — Конечно, есть вероятность, что это опухоль, но я так не думаю. В любом случае, время поджимает. Чертова штуковина выросла с мячик для пинг-понга. Хорошо, что вы убедили его пройти осмотр. Если бы она лопнула, а больницы поблизости не оказалось… — Феллертон покачал головой.
Томография подтвердила диагноз Феллертона, и в шесть вечера Билли уже лежал на больничной койке, казалось, сразу уменьшившись в размере. Дэн сидел рядом с ним.
— Я бы душу продал за сигарету, — сказал Билли с тоской.
— Ничем не могу помочь.
Билли вздохнул.
— Все равно надо бросать. А тебя в «Доме Ривингтон» не хватятся?
— У меня выходной.
— Здорово же ты его провел. Знаешь что, если они меня завтра не прикончат своими ножами и вилками, я, наверно, буду обязан тебе жизнью. Не знаю, как ты догадался, но если тебе что-то от меня понадобится — что угодно, — ты только попроси.
Дэн вспомнил, как десять лет назад сошел по ступенькам междугородного автобуса под снежную паутину, тонкую, как фата невесты. Он вспомнил свой восторг при виде ярко-красного локомотива «Хелен Ривингтон». И как этот человек спросил его, нравится ли ему маленький поезд, вместо того, чтобы послать подальше и велеть не тянуть лапы куда не надо. Совсем небольшой добрый поступок, но он открыл ему путь туда, где он был сейчас.
— Билли, дружище, это я у тебя в долгу и вряд ли когда-нибудь смогу его оплатить.
За годы трезвости Дэн заметил одну странную вещь. Когда дела не ладились — например, однажды утром году в 2008, когда он обнаружил, что кто-то камнем разнес ему в машине заднее стекло, — он редко думал о выпивке. Зато когда все шло хорошо, старая добрая жажда каким-то образом возвращалась вновь. Тем вечером по дороге домой из Льюистона, как раз тогда, когда все было просто зашибись, Дэн заметил придорожный бар под названием «Ковбойский сапог» и испытал почти непреодолимое желание зайти. Зайти, посидеть, слушая Дженнингса, Джексона и Хаггарда, ни с кем не общаясь, не ввязываясь в неприятности и просто напиваясь. Чувствовать, как улетучивается тяжкий груз трезвости, — иногда оставаться трезвым было ничуть не легче, чем таскать свинцовые башмаки. А когда в кармане останутся последние пять четвертаков, он шесть раз подряд поставит «С бутылкой виски качусь я в ад».
Дэн проехал мимо придорожного бара, свернул на гигантскую парковку «Уолмарта» по соседству и открыл крышку телефона. Палец замер было над номером Кейси, но потом Дэн припомнил нелегкий разговор в кафе. С Кейси станется возобновить тему, особенно о том, что скрывает от него Дэн. Это ни к чему не приведет.
