– Тогда - удирать, - спокойно ответил архитектор и стал спускаться по ступеням. Даже через подошвы кроссовок я чувствовал, какие они холодные.
Спустившись вниз, мы опять остановились. Здесь было знобко, как в погребе. Даже - как в холодильнике. Впрочем, кто его знает - как там? Не пробовали. Но догадаться можно.
Архитектор светил в разные стороны фонариком, а я держал свечу над головой.
И в этом слабом свете мы видели длинный сводчатый коридор, довольно широкий. А в его стенах, по бокам, были какие-то комнатушки, без дверей.
– Это кладовки, - объяснил архитектор, и его голос гулко прозвучал - будто пробежал по коридору - и отозвался глухим эхом. - В одних картошку хранили, в других - зерно. Овощи, мед.
И мы двинулись по коридору, спотыкаясь все об те же камни, железяки и всякий мусор.
Архитектор все время восхищался этим мрачным подземельем, ахал, губами чмокал. Все ему здесь нравилось. А мне здесь ничего не нравилось. Темно, холодно, сыро. Вот бы где заблудиться не хотелось бы. И я с тревогой посматривал на луч фонарика, который становился все тусклее и тусклее.
А Лешка, похоже, разделял интерес архитектора. Таращил вовсю свои глазища и задавал всякие вопросы.
– А это что за кольца? - спрашивал он. - К ним узников приковывали, да?
– Нет, что ты, - с готовностью отвечал архитектор. - Эти кольца, коллега, для освещения.
– А чего же они сейчас не светятся?
– А они и раньше не светились, - усмехнулся архитектор. - В них вставляли факелы.
– Понятно, - деловито соглашался Алешка. - А вот эти дырки в стенах?
– Ниши? Тоже для света. В них стояли толстые восковые свечи.
– А вот эти дырки… то есть ниши?
– Я полагаю, для крепления полок, на которые складывали припасы.
– А вот это… - И Алешка вдруг замолчал. Нагнулся. Что-то подобрал с пола и сунул в карман. Не гранату ли нашел?
– Ты о чем? - спросил его архитектор. Ему, видно, очень нравилось отвечать на вопросы такого любознательного мальца.
– Да ни о чем. Споткнулся просто.
А вот я действительно ни о чем не спрашивал. Потому что мне хотелось задать один-единственный вопрос: «Когда мы, наконец, отсюда выберемся?»
Хотя, конечно, интересно было. Так и представлялось, как по всей длине этого сводчатого коридора коптят его потолки дымные факелы, как в нишах твердо стоят ярко-желтые язычки толстых свечей. Как снуют туда-сюда, будто трудолюбивые муравьи, монахи в длиннополых, с капюшонами, рясах. Один несет на спине мешок с мукой, другой катит по полу дубовый бочонок с солеными монастырскими огурчиками. Этот устанавливает на полку колоды с медом, а тот вешает в соседней каморке связки вяленой рыбы… Приятная картина. Но тут звучит над головой тревожный колокол. И все бросают свои мешки и бочки, хватают луки, мечи и сабли и взбегают на стены, отражать натиск врага… Веселая жизнь.
– Кажется, пришли, - пробормотал архитектор. И луч его фонарика забегал по поперечной стене, преградившей нам путь.
Он снова достал план подземелья, рассмотрел его и хмыкнул:
– Кажется, это позднейшее вкрапление. Тут никакой стены не должно быть. А я-то надеялся, что мы к оврагу путь отыщем. Жаль…
Стена, в самом деле, была не из самых древних камней. А из современных бетонных плит, схваченных современным цементом.
– Ну вот… - разочаровался и Алешка. - А я думал, мы парочку скелетов найдем. В цепях.
– Скелеты пониже должны быть, - деловитым тоном сказал архитектор, сдвигая очки на нос. - Во втором подземном ярусе. - Он это так проговорил, будто о дровяном складе сообщил. А у меня мурашки по спине забегали. Только скелетов нам не хватало.
А архитектор все водил своим носом по плану и что-то ворчал неразборчиво.
– Ага! - сказал он. - Вот! Здесь был спуск в подземные узилища. - Он топнул ногой в то место, где никакого спуска, кроме битых камней, не было. - Разгребем?
– Может, в другой раз? - предложил я.
И Лешка меня неожиданно поддержал:
– Фонарик кончается.
Фонарик уже светил сам для себя. Если бы не свеча, которая тоже уже превратилась в огарок, мы бы обратной дороги не нашли. До самой осени.
…Расставаясь с архитектором, мы договорились, что в следующий раз обязательно разгребем завалы и найдем спуск в подземные узилища.
– Коллеги! Нас ждут там необычайные находки!
И он оказался прав. Не совсем, конечно. Потому что нашли мы там вовсе не то, на что надеялись. Но и не намного лучше, чем скелеты в ржавых цепях. Правда, скелеты… Впрочем - обо всем в свое время. И в своем месте…
А вот когда архитектор скрылся в направлении Пеньков, Алешка достал из кармана и показал мне свою таинственную находку.
Сначала я фыркнул, а потом призадумался.
– То-то! - сказал Алешка. Очень как-то весомо и даже встревоженно. И опять убрал в карман этикетку с надписью «SONY». - Папе пока не говори, а то он нас в машине запрет.
– Не, попутчики, вы помогать-то думаете? - спросил нас дядя Федор. - Или дале не поедем? Здеся будем жить, до зимы?
– Интересно! - возмутился Алешка. - Вы же сами сказали, что от нас вреда больше, чем пользы!
– Это я когда сказал? Три дня назад. А сегодня я совсем другое говорю. Имею право на мнение.