– И чего же в нашу выхлопную трубу закатилось? – прямо спросил я Алешку.
– Откуда я знаю? – невинно пожал он плечами. – Может, яблоко. Может, еще что… Что ты ко мне пристал?
…Когда мы вернулись в наш стан, то застали там великую картину.
Папа и дядя Федор торжественно стояли рядом – удочки, как винтовки, на плече, – а между ними – ведро, полное живой рыбы. Она вовсю хлестала своими хвостами. А мама задумчиво улыбалась.
– Вот так вот! – сказал папа, когда мы подошли к ним. – И не на какую-то там губную помаду, а на самый обычный хлеб. И еще штук десять, самых крупных, сорвалось.
Так, в нашем стане завелись еще одни обманщики. Это меня успокоило, история с выхлопной трубой уже не казалась мне такой криминальной. Уж если полковник милиции, сотрудник российского Бюро Интерпола позволяет себе такие хитрости, то что уж говорить о его жене и детях!
– Где ж вы столько надергали? – для приличия спросил я.
– Все тама, – ответил дядя Федор. – В пруде.
– А вам чек не дали? – спросил его Алешка.
– Иде? – растерялся простодушный дядя Федор.
– В пруде!
За ужином мы объелись рыбы.
– У меня уже плавники вместо рук, – признался Алешка. – Надо теперь на охоту сходить.
– В гастроном, – сказал дядя Федор.
– Кстати, об охоте, – совсем некстати вспомнил папа. – Это вы что-то в монастыре хлопнули?
– Неужели ядро взорвалось? – всплеснула руками мама.
– Ядра не взрываются, – буркнул Алешка и почему-то смутился.
Мы еще спали, а мама уже успела сбегать в Пеньки и принести оттуда яички, редисочку, огурчики, всякие зеленушечки, молочко и две свежие новости. Свежей, чем огурчики.
Сквозь сон мы слушали, как она эти новости рассказывает папе и дяде Федору. Мама их кормила пораньше завтраком, потому что скоро должен был приехать обещанный участковым «уазик», чтобы отбуксировать нашу капризную малышку в мастерскую.
Первая новость нас не заинтересовала. Для нас она уже не была новостью, и мы ее чуть только прослушали сквозь сладкую дремоту.
– Слышали, вчера грохнуло? – говорила мама. – Редисочки возьми, дядя Федор, отличная редиска, красная с белым кончиком называется. Так это в монастыре взорвался склад боеприпасов. Мальчишек туда не пускать, слышишь, отец? Давай я тебе огурчик посолю. Взрыв был страшной силы. В соседнем городе несколько кварталов снесло. Но жертв и пострадавших нет. Яичницу будете или всмятку вам сварить?
– Ничего не понимаю, – признался папа. – Редисочка грохнула… Огурчики всмятку… Яичница страшной силы. Дядя Федор, ты врубился?
– А чего тут понимать-то? – удивился дядя Федор. – Все ясно. Два квартала всмятку. Целая яичница боеприпасов. Все ясно. Это наши пацаны натворили. Больше некому такой ущерб создать. – И он так громко хрустнул редиской, что я даже вздрогнул.
– Вот вредина, – пробормотал Алешка, не открывая глаз.
– Но самое интересное, – взахлеб продолжала мама, – иду я полем, еще в Пеньки…
– Ты только по порядку, – попросил папа. – И не увлекайся подробностями, вроде редисок всмятку.
Мама помолчала. То ли обиделась, то ли собиралась с мыслями.
– Иду я, значит, в Пеньки. Утро такое славное. Солнышко светит…
– Птички щебечут, – подсказал папа.
– Да, – удивилась мама. – А ты откуда знаешь?
– По радио говорили, – буркнул дядя Федор и хрустнул редиской. – Еще третьего дня. В Курске.
– Я могу и не рассказывать, – пригрозила мама. – Вам же хуже.
– Кто его знает, – задумчиво изрек дядя Федор, – от чего вреда меньше, а пользы больше?
– Ты только про взрыв больше не рассказывай, ладно? – тихонько так попросил папа. – А то страшно очень.
Тут они все рассмеялись, а мама звонче всех. Она умеет не обижаться на шутки.
– Иду я, значит, в Пеньки…
– Рассказывала уже, – хихикнул и Алешка. – Два раза.
– …А навстречу мне плетется дед Степа с клюкой. На пруд, говорит, пошел, лечиться. Грязевые ванны принимать. И что вы думаете? Иду уже из Пеньков – опять дед Степа навстречу. Бегом. Мчится как сумасшедший спортсмен. Я сначала испугалась, думала, за ним Васька гонится. Нет, сам по себе дед мчится. И на бегу чихает во все горло.
– Я ж говорил, – опять хихикнул Алешка, – что он забегает. Как миленький. Еще и чесаться начнет. Во всех местах.
В общем, интересно день начался. А тут еще участковый приехал, на «уазике». Вежливо со всеми поздоровался, а папе доложил:
– Товарищ полковник, я все необходимые документы собрал и подготовил. Завтра в суд передаем. Так что, думаю, очень скоро гражданину Чашкину придется потесниться с чужой площади.
– Чего-чего? – взвыли мы с Алешкой так, что участковый даже немного в сторону от нас отскочил. – Какой Чашкин? Гаишник?
– Вы что-то путаете, ребята, – сказал участковый. – Я здесь всех инспекторов ГАИ знаю. Никакого Чашкина среди них нет. – Он немного подумал, а потом добавил: – А этот Чашкин, он владелец автомастерской. И к ГАИ никакого отношения не имеет.
– А он какой из себя? – спросил Алешка. – Мелковатый такой? Вроде меня?
– Чуть побольше, – улыбнулся участковый. – На два пальца.
