– Да, ловко! – сказала я. – Возможно, он просто хочет выиграть время, чтобы замести следы?
– Может быть, – согласился Кряжимский. – Я два часа дежурил возле его дома – Титов не выходил. Но он ведь мог созвониться с кем-то по телефону.
– Итак, что мы имеем? – подытожила я. – Пока ничего. Двое из списка не выказали ни страха, ни обеспокоенности. Можно сказать, что они не приняли нас всерьез. Представляю, как нас встретит с этим списком господин Мороз!
– У нас еще остается Еманов, – напомнил Кряжимский.
– Только он и остается, – вздохнула я.
Машина моя была наконец реанимирована трудами безотказного Виктора, и я отправилась в психиатрическую больницу. Чтобы попасть в нее, нужно пересечь весь город, и добираться туда на общественном транспорте было бы настоящим испытанием.
День снова выдался пасмурный и ветреный. По небу бесконечной чередой бежали серые тучи, и все время чудилось, что дождь вот-вот возобновится с новой силой. Повсюду на асфальте блестели непросохшие лужи.
До больницы я добралась примерно через полчаса. Здесь, на отшибе, пасмурный день казался еще печальнее, чем в городе. Обветшавшие каменные корпуса, окруженные высокими старыми деревьями, выглядели необитаемыми. Окна были темны, как вода в осенней реке, а дорожки, ведущие от здания к зданию, пустынны.
Я припарковала машину на стоянке и отправилась искать своего приятеля. Оказалось, что он проводит лечебный сеанс с группой пациентов, поэтому мне пришлось ждать в сумрачном холодном коридоре, где по стенам были развешаны плакаты с картинками, призывающими тщательно мыть перед едой руки и овощи. Вероятно, тематика их являлась как бы затихающим эхом жаркого в нынешнем году лета. При этом в наглядной агитации самым деликатным образом не присутствовало ни малейшего намека на профиль больницы.
Наконец, когда я, кажется, уже на всю жизнь запомнила рисунки с плакатов, сеанс закончился, и в коридоре появилась группка тихих, каких-то даже умиротворенных пациентов, которые неторопливо направились по палатам, мирно беседуя. На мой взгляд, они нисколько не походили на психически или душевно больных. В любом городском троллейбусе или автобусе народ выглядит гораздо более нервным.
Следом из кабинета вышел мой знакомый. Вид у него был необыкновенно внушительный и важный – безукоризненно белый накрахмаленный халат, хрустящий от чистоты воротничок рубашки, тщательно повязанный модный галстук и пронзительные серые глаза на строгом породистом лице.
Мой приятель носит грузинскую фамилию, но имеет абсолютно славянскую внешность, и зовут его Александром Александровичем. В свои тридцать пять лет он уже доктор наук и пользуется в своем кругу непререкаемым авторитетом. Больные его просто боготворят.
Заметив меня, он удивился – мы не виделись уже года два.
– Ольга! – воскликнул он. – Вот так сюрприз! Какими судьбами?
– Приехала к тебе.
– Соскучилась или по делу? – подмигнул Александр. – Ну, ясное дело, просто так ты не приедешь! Что же тебе от меня понадобилось?
– Небольшая консультация, – ответила я. – Есть один вопрос, на который у меня самой нет ответа. Вся надежда на тебя.
– Ясно, – сказал Александр. – Только, к сожалению, у меня совсем мало времени. Через двадцать минут еду в город – там у меня тоже консультация. Кстати, могу тебя подбросить!
– Исключено. Я на своей машине, – улыбнулась я. – А кроме того – мне придется здесь задержаться.
– Вот как? – поднял брови Александр. – Уж не маньяк ли скрывается в нашей богадельне?
– А мне всегда казалось, что, кроме маньяков, в психиатрической больнице и быть никого не может… – засмеялась я. – Но дело не в этом. Раз ты торопишься, я сразу перейду к сути. Скажи, Александр, можно привести человека в состояние транса, воздействуя на него каким-то излучением? Например, с электронной трубки телевизора? Так, чтобы он на какое-то время отключился.
Александр удивленно приподнял брови и задумчиво посмотрел на меня.
– Вопрос, конечно, интересный, – медленно произнес он. – Но, должен заметить, еще мало изученный. Я слышал, что существуют некие секретные структуры, в которых занимаются проблемами воздействия на мозг путем передачи визуальных сигналов с экрана телевизора. Но, как ты сама понимаешь, тема эта очень закрытая. Здесь же вырисовываются возможности глобального манипулирования массовым сознанием! Неужели ты напала на что-то подобное? Тогда могу посоветовать одно – займись чем-нибудь другим, Ольга!
– Меня не интересуют глобальные проекты, – возразила я. – А ты, случайно, не слышал, чтобы кто-то занимался чем-то подобным, так сказать, на бытовом уровне?
Александр пожевал губами.
– Так сразу сказать не могу, – отрезал он. – Меня не интересовал этот вопрос. Но я попробую что-нибудь разузнать. Если что-то разнюхаю – сразу позвоню тебе. Номер телефона не изменился?
– Все тот же, – сказала я. – Ну а теоретически такое возможно, как ты считаешь?
