– В ваше распоряжение выделяется на данный момент 50 тысяч рублей и 150 тысяч Франков. При нужде в дополнительных расходах, обращайтесь ко мне. Морское министерство готово на все для обеспечения безопасности перехода второй эскадры, нам сейчас не до экономии.
– Но я не могу отвлекать свою агентуру от выполнения основных задач.
Атташе искоса посмотрел на Хеккельмана, почти не скрывая презрения. Полицейская ищейка. Да что он умеет кроме провокаций? И зачем Главный морской штаб вдруг связался в этом деле с Охранным отделением? Но приказ есть приказ, его нужно выполнять, а потому придется быть вежливым с этим... филером,
– Я уже сказал, что сейчас главное – безопасность Второй эскадры.
Хеккельман задумался, а потом медленно, словно размышляя вслух, произнес:
– Если это так важно, то я выполню поручение. Я мог бы даже, пожалуй, организовать наблюдение и на большем участке, в случае получения дополнительных сумм, разумеется.
– Этого не потребуется. Вперед по маршруту следования эскадры уже высланы люди. Ваша задача – обеспечить наблюдение и сбор информации на отрезке от Скагена до Виго, Особенно, я подчеркиваю, особенно опасным считается район Северного моря. Наймите десять, двадцать, сто человек, в коше концов наймите столько, сколько вы сочтете нужным, но адмирал Рожественский должен знать, что происходит в каждом уголке, в каждом, даже самом маленьком порту,
– Но если этот район является таким опасным, почему его нельзя обойти?
– Я передаю вам только то, что мне приказали передать. А этот вопрос вне моей компетенции.
– Как будет организована передача информации?
– Все указания будут направлены вам в пакете с деньгами, который вы получите сегодня вечером в отеле «Феникс».
– Хорошо. Но это, как я понимаю, деньги, предназначенные для вербовки агентуры. А как...
– Ваше вознаграждение составит 10 тысяч рублей,
– Отлично, – не смог скрыть довольной улыбки Хеккельман. – Как я могу найти вас в случае чрезвычайных обстоятельств?
– «Отель д'Англетер» или наша миссия на Брэгадэ. Но это совершенно нежелательно. А пока – честь имею, – атташе чуть кивнул, прощаясь, и, не подав руки, круто свернул в боковую аллею.
Хеккельман внимательно посмотрел ему вслед. Десять тысяч... десять тысяч – неплохо для начала. Для начала. Судя по всему, с него можно будет содрать больше. Надутый индюк. «Приказ, приказ»... Война, видите ли... На империю надвигается другая война, пострашнее. Забывают господа офицеры присягу. «От врагов внешних и внутренних», так-то. И сейчас враг внутренний будет во много раз опаснее. Впрочем, об этом пусть начальство заботится. Главное – не упустить момент, моряки паникуют и готовы поверить всему на свете, лишь бы звучало пострашнее. Нужно только не зарваться, дадим парочку настоящих информаций, а потом он будет платить...
– Честь имею, господин атташе, – с ухмылкой поклонился Хеккельман опустевшей аллее, – Мы с вами еще встретимся.
Трудно быть военным атташе, очень трудно. Давно уже сложилось всеобщее и твердое убеждение, что военный атташе – это официальный шпион. Почему? Ведь у каждого человека есть вполне естественная любознательность – и только. Конечно, имеются еще этика и достоинство официального представителя, но ведь так хочется, покрываясь непробиваемой броней дипломатического паспорта, постараться узнать то, что любезные хозяева отнюдь не горят желанием сообщить. Но нельзя, нельзя! И тогда в атташе, измученном неравной борьбой с самим собой, просыпается вдруг тяга к странствиям. Ему надоедают холодные блестящие балы у посланника, чопорные рауты в министерстве иностранных дел, вязкая и непреодолимая, как разогретая смола, неприязнь военного министерства. Атташе решает отдохнуть, вдохнуть от своих многотрудных обязанностей, отдохнуть от неприкрытых знаков внимания, оказываемого ему полющей (явной и тайной), ну, словом, просто отдохнуть. Он сбрасывает увешанный орденами и аксельбантами мундир, прячет подальше парадную саблю и, облачившись в скромный серый костюм, старается, по возможности незаметно, пробраться на вокзал.
