[…] А так как господин ректор постоянно обнаруживает к оному <Иоганну Готлобу> Краузе особую благосклонность и, в этом смысле, устно просил меня предоставить оному полномочия ассистента, на что я возразил, что к делу сему он непригоден, ректор же ответствовал, что я вполне мог бы на это пойти, дабы означенный Краузе получил возможность выбраться из своих долгов, да и школа тем самым избежала бы сопутствующих сему нареканий, благо, время его [пребывания в школе] скоро истекает, так что можно было бы таким путем избавиться от него по-хорошему, — посему вознамерился я было оказать господину ректору любезность и дать оному Краузе полномочия ассистента в Новой церкви (в коей ученикам ничего не доводится петь, кроме мотетов и хоралов; с иной же концертной музыкой они [там] дела не имеют, ибо оную обеспечивает органист); при этом я учитывал, что до истечения срока его обязательства остался один год, так что не приходится опасаться, что он может заполучить в свои руки второй, а тем более первый хор. Но когда ассистент по 1-му хору, Нагель из Нюрнберга, в связи с последними новогодними певческими обязанностями пожаловался, что не в состоянии выдержать [такую нагрузку] по причине слабого здоровья, я принужден был вне обычных [для того] сроков произвести с ассистентурой изменения — второго ассистента взять в первый хор, а столь часто упоминаемого Краузе — по необходимости во второй. Поскольку же он, как стало мне известно из устного сообщения господина проректора (инспектирующего второй хор), делал разные ошибки в тактировании и вина за эти ошибки, как показал опрос учеников, лежит исключительно на ассистенте, допускавшем неверное ведение такта, да и сам я недавно на уроке пения устроил ему проверку соблюдения такта, каковую он выдержал так плохо, что даже в двух основных видах (с. 63) такта, а именно в четном, или четырехдольном, и нечетном, или трехдольном, не мог как следует соблюсти размер, то и дело превращая 3/4 в четный [такт] и наоборот (что могут подтвердить все ученики), так что я полностью убедился в его беспомощности, — постольку я никак не мог доверить ему ассистирование в первом хоре, тем более что церковные музыкальные пьесы (большей частью моего сочинения), поручаемые первому хору, несравненно труднее и сложнее, нежели те, что исполняются вторым хором (да и то только по праздникам), а ведь в выборе оных я обязан руководствоваться, главным образом, возможностями тех, кому надлежит их исполнять. […]
[
67 (II/382)[130]
[…] Ваше превосходительство и [Ваши] высокоблагородные светлости благосклонно довели вчера до моего сведения то, с чем выступил против меня господин кантор здешней школы св. Фомы, и при этом повелели незамедлительнейше представить [все], что я имею на то возразить. И хотя поданная им жалоба, по существу, касается не одного меня, а и господина надзирателя школы — апелляционного советника Штиглица, с согласия которого (в силу принадлежащих ему полномочий, определяемых школьным уставом, утвержденным высокоблагородным и высокомудрым магистратом) ассистент [Иоганн Готлоб] Краузе, самоуправно и незаконно смещенный кантором, был восстановлен в своей должности, — тем не менее я, подчиняясь приказанию Вашего превосходительства и [Ваших] высокоблагородных светлостей, намереваюсь, поскольку упомянутый господин школьный надзиратель в ту пору отсутствовал, изложить и представить, сообразно со своей совестью, истинные обстоятельства дела, дабы господину кантору в его неправомерном иске было отказано и [дабы было ему] указано на [обязанность блюсти] послушание и почтение в отношении вышестоящих лиц. <…>
