Искусность Себастьяна Баха [в игре] на органе и клавире, та уверенность, с которой он играл на органе в четырехголосном складе (а с добавлением не совпадающей с мануальным басом педали — и в пятиголосном), — все это было и остается отменнейшим его достоинством. Ни одна другая нация не имела такого органиста, и у нас, немцев, есть все основания им гордиться. Верно и то, что он с величайшей свободой — на практике — вводил неожиданнейшие гармонии и совершенно непривычные, неслыханные последования звуков. Но все это не доказывает того, что он 1) владел теорией, 2) кантиленой, 3) обладал вкусом и избирательностью; ибо: 1) если свойствами старинной мелодии и строгим ее сохранением (а не обновлением!) предопределяется необходимость точных исторических познаний относительно 12 греческих ладов; 2) если вызывающие ходы, поспешные отклонения, рискованные скачки, (с. 220) невежественная вычурность, произвольные внедрения диезов и бемолей, чуждые гармонии переченья и т. п. наносят ущерб высокой простоте хорала; 3) если сопровождение [хорального напева] предполагает разумный отбор немногих подходящих к нему гармоний, — то предрассудки обязаны уступить место веским аргументам, а авторитет — истине.
[
350 (III/753)
Вниманию публики. Недавно господин Бирнштиль (никоим образом не поставив меня в известность) столь же дерзко, сколь и невежественно (по части музыки) издал в Берлине вторую тетрадь четырехголосных хоралов Иоганна Себастьяна Баха, собирателем которых являюсь именно я. Я выборочно просмотрел их [в этом издании] и обнаружил великое множество всякого рода ошибок. Огорчение и отвращение удержало меня от того, чтобы проверить все целиком, ибо под конец я нашел [там] даже такие ошибки, которые едва ли допустит начинающий, только что приступивший к занятиям композицией. Я готов показать эти ошибки всем, кто того пожелает, и предоставить им возможность сравнить это издание с моим оригиналом. Поскольку же тут острейшим образом задета честь покойного великого человека, равно как и моя собственная (как собирателя), — публично заявляю общественности о своей невиновности и преданнейше предостерегаю от приобретения этой, второй части [собрания хоралов], ибо не могу примириться с тем, чтобы люди дали ввести себя в заблуждение; особенно прошу всех приверженцев [искусства] моего покойного отца всеми возможными способами воздержаться от ознакомления с этими изуродованными работами, несущими ему позор после смерти, тем более что теперь собрание это принесет несравненно больше вреда, чем пользы, тогда как — в соответствии с изначальным моим замыслом — оно могло бы послужить обучающимся искусству композиции чрезвычайно полезным практическим пособием, состоящим из (с. 221) превосходнейших образцов. Но — зато как мы богаты ныне пособиями, в которых нет ни верных принципов, ни образцов! К. Ф. Э. Бах.
[
351 (III/822)
Что касается находящихся теперь в моей собственности баховских хоралов, число которых на сегодняшний день превышает 400 и которые собраны — и в большинстве своем переписаны — гамбургским господином <К. Ф. Э.> Бахом, то меня очень волнует вопрос об их сохранении для грядущих поколений музыкантов. Я далек от мысли о том, чтобы извлечь из них какую бы то ни было выгоду, так что и не думаю продавать их тому или иному книгопродавцу или издателю, но исключительно из любви к науке и [из соображений] пользы для учащегося юношества хочу отдать Вам все их безвозмездно, лишь бы только они увидели свет в хорошем издании. Весь доход, какой может из этого образоваться, будет Вашим, а не моим, я же прошу для себя всего лишь несколько экземпляров в порядке презента, а также несколько экземпляров для г. [К. Ф. Э.] Баха, который об этом просил меня на случай, если хоралы будут напечатаны через мое посредничество, хотя я переслал ему за них 12 золотых наличными (те, что подарила мне с этой целью моя милостивейшая принцесса).
[
352 (III/823)
