Подумать только — напасть с оружием на сотрудников итальянской полиции! О чем Севастьянов вообще думал? Конечно, где-то в глубине души его поступок меня восхитил. Я понимала, что мне следовало быть ему благодарной — в конце концов, он рисковал ради меня своей жизнью, не побоялся вмешаться, взять на себя роль соучастника преступления. Ведь эта война не его, но теперь он по самые уши в нашем деле.
Когда-то именно эта отчаянная смелость и азартность меня и покорили. Жаль только, что в обычной жизни Кирилл не столь решителен, иначе мы давно были бы вместе.
Размышляя подобным образом, я семенила к выходу на перрон, стараясь не озираться по сторонам, но держать весь зал в поле зрения. И все равно давешних знакомцев приметила не сразу. Двое из четверых недавних конвоиров стояли в центре зала, явно кого-то высматривая. Хотя мне ли не знать, кого именно они ищут? Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов через нос, это помогло мне немного успокоить бешено бьющееся сердце. Дрожь в руках тоже получилось унять, поэтому мимо представителей органов правопорядка я прошла спокойно и даже намеренно приблизилась к ним на опасное расстояние. Более того! Невероятным усилием воли заставила себя встретиться с одним из них взглядом. Но только на мгновение, ведь моя новообретенная вера не позволяет мне смотреть мужчинам в глаза. Полицейский равнодушно мазнул по мне взглядом и даже не шелохнулся, из чего следовало, что кадры с камер видеонаблюдения торгового центра проанализированы еще не были. Но, разумеется, это лишь вопрос времени. И сдается мне, самого что ни на есть ближайшего.
Поравнявшись с ними, я намеренно замедлила шаг, хотя ноги так и норовили придать телу ускорение. И в этот момент у дешевого китайского чемодана, приобретенного мной всего какой-то час назад, неожиданно отломилось колесо. Маленькая щербинка, едва заметная выбоина в полу плюс явное пренебрежение своими обязанностями работником из Поднебесной, и вся операция оказалась под угрозой срыва. Мой ангел-хранитель тоже халтурил. Причем настолько, что неудачи посыпались на меня, словно из рога изобилия. Мало того, что чемодан завалился набок аккурат напротив явившегося по мою душу соглядатая, так еще и умудрился раскрыться, выплюнув наружу все свое содержимое, которое вполне могло заинтересовать полицейского. Еще бы — восточная женщина везет в багаже европейскую одежду! Причем не только женскую. В тот момент мне показалось, что время остановилось. Медленно, очень медленно привлеченный шумом человек в костюме повернул голову в мою сторону. Медленно, очень медленно двинулся в мою сторону. Чувствуя, как пот ручьями стекает под чадрой, я лихорадочно соображала, что делать дальше. Самым логичным решением казалось, оставив вещи, припустить бегом, но в неудобном хиджабе мне вряд ли удастся уйти далеко. Оставалось молиться и уповать на удачу. Правда, уже в следующую секунду мне стало ясно, что провидение от меня отвернулось. Миссия оказалась провалена! Полицейский, быстро оценив обстановку, бегом бросился в мою сторону и сбил меня с ног в тот самый момент, когда я пыталась собрать свое барахло.
Больно ударившись попой о пол, я не сразу сообразила, что сотрудник правопорядка отчего-то возле меня не остановился. Буркнув что-то, он пробежал мимо, чтобы уже через несколько метров схватить за руки эффектную блондинку в бирюзовом платье. Развернув ее к себе, мужчина пристально вгляделся в ее лицо и через секунду ослабил хватку, а еще через одну со словами извинения отпустил даму. Этого времени мне, впрочем, хватило, чтобы запихать в чемодан выпавшие вещи, кое-как его застегнуть и, подхватив за ручку, быстро направиться в сторону перрона.
По вполне понятным причинам не желая толкаться в людном месте, мы специально рассчитали время так, чтобы появиться на вокзале аккурат к отбытию поезда. Поэтому, учитывая небольшую задержку из-за инцидента с чемоданом, я успела в буквально смысле в последний вагон. Стоило мне только подняться по металлическим ступенькам в тамбур, как электричка мягко тронулась, намереваясь увезти своих пассажиров из чудесного города на воде.
Не сомневаюсь, большинство из них испытывали при этом сожаление. И только несколько человек вздохнули с огромным облегчением, радуясь возможности перевести дух. Пусть и на время.
