— Эх, дурачок ты, дурачок, — прошептала я, гладя бархатистые волосы. — Что же ты наделал, горе мое луковое?! Как же нам теперь выпутаться из этого? — Я крепко обняла Вовку. — А насчет «легче»… Конечно, станет. Обязательно и непременно! На свете нет ничего вечного. Это не значит, что ты забудешь свою Анну, просто со временем воспоминания о ней превратятся в легкую дымку, едва уловимую грусть, что приходит к нам иногда внезапно. Возможно, ты будешь вспоминать о ней в день ее рождения и день смерти, а может, в дни шумных праздников, посреди веселья вдруг мелькнет в голове мысль: «А вот если бы…» Мелькнет и исчезнет так же неожиданно, как появилась. По крайней мере, так было бы, если б ты навсегда не связал себя с возлюбленной содеянным. Теперь, боюсь, призраки прошлого будут являться к тебе чаще. Да и в тюрьме времени на воспоминания гораздо больше. Собственно, чем еще там заниматься, кроме как перебирать в голове минувшие события?
— И пусть! — Антонов отпрянул от меня и рубанул ладонью воздух. — А я все равно ни о чем не жалею!
Это сейчас, хотела сказать я, но промолчала, понимая, что сделанного не воротишь, а парнишке еще предстоит пройти и через осознание случившегося, и через муки совести, и через ночные кошмары.
Поймав взгляд Кирилла, я прошептала одними губами просьбу принести выпить. Экс-возлюбленный — парень понятливый, поэтому уже очень скоро Володька, клацая зубами о стекло, глотал обжигающую крепкую жидкость из запасов хозяина квартиры.
— А вы чего не пьете? — спросил он, принимая из рук Конфетина вторую порцию виски.
— Тебе нужнее, — проговорил тот, похлопывая парня по плечу.
Антонов согласно кивнул и залпом осушил очередной стакан. Алкоголь быстро проник в его кровь, отчего взгляд мальчишки заволокла пьяная дымка, тело расслабилось, а язык перестал слушать разум. Налицо все признаки опьянения — именно то, что ему сейчас необходимо.
— Ты как в мафиози-то попал, снайпер? — бестактно брякнул Кирилл, за что тут же удостоился моего гневного взгляда. Пацан только-только в себя начал приходить или уходить… Не важно, главное отвлекся, а этот снова.
— Дык это… — Володька икнул. — Я ж с детства по военным лагерям. Сначала российским, потом американским и английским. Скаутское движение, все дела. — Лицо парня озарила улыбка, которая ему так шла. — Отец думал, что там из меня дурь выбьют. Ну так он говорил. Как видите, не вышло. — Антонов усмехнулся. — Дурь моя при мне осталось, зато я приобрел навыки выживания в экстремальных условиях. Я ножом белке в глаз попаду. Стреляю, кстати, тоже неплохо. Просто не хотелось шуметь, да и… — Вовка сглотнул, — хотелось, чтобы Манзини умер от того же оружия, что и Анка.
— А ты уверен, что это он ее убил? — Вопрос, мучивший меня все это время, вырвался сам собой, едва ли не против воли.
— Кто же еще? — взметнулся мой собеседник. Кажется, он даже протрезвел. — Вы же сами говорили… Кроме того… — Владимир замялся, будто решаясь на признание, а затем выпалил: — Он же звонил мне.
— Кто?! Когда?! Как?!
— Манзини, — спокойно произнес Антонов. — Вчера. Смеялся и говорил, что отомстил.
— И ты молчал? — Если бы от гнева можно было умереть, я бы уже скончалась.
— А чего говорить? — Взгляд мальчишки сделался колючим. — Я мужик, сам решу свои проблемы. Достаточно того, что вас терплю в качестве нянек.
— Где телефон? — воскликнула я, заметавшись по комнате. — Как он тебя нашел? Вы же сами говорили, что приобрели новый, и номер только твой отец знает. Твою мать! — Взъерошив нечесаные спутанные волосы нервной рукой, я вдруг застыла посреди комнаты, опять пытаясь поймать все время ускользающую мысль.
Напрасно — мелькнув, она тут же исчезла, даже намека на свое содержание не оставив. А потом события и вовсе завертелись с такой скоростью, что стало не до того.
Раздавшийся стук в дверь заставил нас всех вздрогнуть.
— Кто это может быть? — прошептала я, обращаясь к Конфетину, но тот даже взглядом меня не удостоил — подскочив на месте, он тихо подкрался к двери. Мы все потрусили следом, стараясь не шуметь.
Посмотрев в глазок, мужчина тут же от него отпрянул, о чем-то задумавшись. Его напряженный взгляд выражал судорожную работу мысли. Продолжалось это, впрочем, недолго. Уже через секунду он быстро метнулся к окну и, спрятавшись за занавеской, аккуратно выглянул во двор.
Стук в дверь повторился.
— Похоже, соседка, — прошептал Кирилл, прильнувший к дверному глазку. Гоша с сомнением покачал головой.
— Что-то не так, — произнес он задумчиво.
