— Давай быстрее. — Брошенная сквозь зубы фраза отскочила от бетонной стены и покатилась вниз. Странно, но, несмотря на производимый нами шум, в домах не открылось ни одно окно. Равнодушно взирали они плотно зашторенными окнами на двор, едва-едва освещая его пробивающимся сквозь ткань светом.
На крыше мы оказались как раз вовремя — в тот момент, когда ночную тишину огласили гулкие шаги гонящихся за нами полицейских. Как только догадались, что мы выбрали именно этот двор? Нужно будет как-нибудь на досуге предаться размышлениям на этот счет.
— Больно? — В моем голосе звучало искреннее участие.
— Нормально, — коротко бросил Конфетин. — Ковыряй давай!
Кивнув, я продолжила. Пуля застряла в мягких тканях, лишь каким-то чудом не причинив Георгию серьезных увечий. Сдвинься она левее, еще неизвестно, чем бы все кончилось. Бедренная артерия, кость — вариантов, при которых мужчина мог остаться инвалидом или даже умереть, множество. Но у судьбы на его счет, видимо, иные планы. К счастью.
— Дай сюда! — Георгий выхватил у меня кухонный нож. — Держи лампу, — приказал он, вручая мне торшер. — М-м-м, — застонал он, вонзая в плоть острый клинок. Следом последовал целый ряд непечатных выражений. — Доставай ее, видишь кончик? — процедил он сквозь зубы. Кивнув, я поставила осветительный прибор на место и принялась выполнять указание «командира». Не скажу, что это оказалось легко. Сказывалось отсутствие специальных инструментов.
— Потерпи, родной, потерпи, миленький, — приговаривала я, скорее чтобы утешить себя — вряд ли громко стонущий Георгий мог расслышать мои слова.
— Чего ты там возишься? — рявкнул он в тот самый момент, когда мне наконец удалось ухватить пулю и, потянув ее за кончик, извлечь на свет.
— Вот она! — Кажется, пригласи меня на свидание Леонардо Ди Каприо, и то меньше обрадуюсь, а ведь этот актер мне очень нравится.
— Замечательно. — Из груди пациента вырвался вздох облегчения. В тусклом свете настольной лампы мертвенная бледность лица Георгия особенно бросалась в глаза. — Теперь зашивай!
Вздохнув, взяла я чудом найденный крошечный набор швейных принадлежностей — из тех, которые обычно в хороших отелях можно найти в любом номере, — извлекла из картонной коробочки тоненькую иголку и не менее тонкую нить и, с трудом попав дрожащими руками в миниатюрное ушко, поднесла швейное орудие к вывернутой розочкой ране.
— Ну! — рявкнул мужчина.
— Баранки гну! — огрызнулась я в ответ. — Выпить дай!
Георгий протянул мне квадратную бутылку с кактусовым самогоном, из которого маркетинг сделал один из самых популярных и престижных алкогольных продуктов. Горькая жидкость обожгла пищевод и горячим теплом разлилась по желудку. Тот, будучи совершенно пустым, тут же впитал своими стенками спирт, отправив его в стремительное путешествие по кровеносным сосудам. В голову алкоголь ударил сразу, частично избавив ее от тяжелых мыслей и трудных сомнений.
— М-м-м. — Застонав от удовольствия, я сделала следующий глоток.
— Эй-эй. — Рука Конфетина взметнулась в предостерегающем жесте. — Ты бы так не налегала, подруга! А то строчка будет кривая. — Он усмехнулся.
— А ты рассчитываешь на красивый шов? — Мой язык слегка заплетался. Я сделала еще один глоток — бог, как известно, троицу любит.
— Не то чтобы очень, но был бы не прочь. — Веселье давалось Гоше нелегко — он хорохорился явно из последних сил. Понимая это, доктор в моем лице потерял последние остатки уверенности.
Закрыв глаза, я сделала вдох и выдох, а затем… Нечеловеческий крик огласил ванную комнату, и Гоша потерял сознание.
— Очнулся? — участливо поинтересовалась я, присаживаясь на кровать и беря пациента за руку. Тот резко поднялся и тут же застонал, хватаясь за ногу.
— Как я тут очутился? — спросил он, оборачиваясь по сторонам.
— Угадай, — усмехнулась я.
— Ты меня перетащила? — охнул мужчина.
— Да брось. Это не самое сложное. Забей! Сможешь встать или тебя здесь покормить?
Конфетин потянул носом воздух, вдыхая доносящиеся с кухни ароматы.
— Дойду. Что у нас на ужин? — поинтересовался он, сползая с кровати. Наблюдая, как раненый с трудом ковыляет в гостиную, я тихонько вздохнула — случись что, с таким грузом далеко мне не уйти.
Свое новое убежище мы выбрали случайно — из тех, что показалось необитаемым и самым доступным. Конечно, мы сильно рисковали, вламываясь в чужой дом через окно, — в конце концов, отсутствие освещения вовсе не гарантировало необитаемость жилища. Но табличка Sale, давно не стриженный газон, а также паутина на калитке вселили надежду и заставили рискнуть. Да и какой у нас был выбор? С трудом оторвавшись от преследователей, мы в любой момент могли вновь попасть если не в их лапы, то в поле зрение полицейского патруля — грязные и оборванные иностранцы, один из которых к тому же еще и явно нуждается в медицинской помощи.
