- Времени на раскачку нет. Война диктует свои законы. За их нарушение, за малейшую оплошность придется расплачиваться собственной кровью!..
Утром следующего дня в полку особенно тщательно готовили боевые машины к перелету на новые аэродромы. Но перелет опять пришлось отложить: фашисты совершили массированный налет на железнодорожную станцию Винницу, близлежащие железнодорожные узлы Калинов-ку, Жмеринку.
Авиационные части, базировавшиеся в районе Винницы, получили боевой приказ - перехватывать и уничтожать гитлеровские бомбардировщики.
23 июня летчики полка провели первые воздушные бои. Они смело атаковали врага, но нашим истребителям И-16 явно недоставало скорости.
Да не обессудит меня читатель за частое повторение на этих страницах слова "первый". Действительно, в те дни многое происходило впервые. И сбитые в небе Винничины немецкие самолеты - а счет им был открыт именно тогда - тоже были первыми.
Первый фашистский самолет в нашем полку сбил командир звена младший лейтенант Василий Князев. Хорошо помню этого голубоглазого белорусского парня, по сути, еще совсем мальчишку. Невысокого роста, неширокий в плечах. Когда он объяснял товарищам какой-нибудь маневр, то слова его едва поспевали за руками, рисовавшими в воздухе замысловатые развороты, заходы, пилотажные фигуры. До войны Князев жил в Витебске, работал слесарем в железнодорожных мастерских. В декабре 1938 года был зачислен курсантом в Одесскую школу военных пилотов, а с января 1940-го служил в 12-м истребительном авиационном полку. Василий быстро обратил на себя внимание командования каким-то особым, поистине романтическим отношением к боевой технике. Вскоре его направили на окружные трехмесячные курсы командиров звеньев, которые он успешно окончил и прибыл к нам в полк.
С утра 23 июня звено Князева находилось у боевых машин. Собрав летчиков и техников, командир звена провел инструктаж, проиграл на земле возможные варианты атак вражеских самолетов и назначил наблюдателей за воздухом.
Где-то уже после обеда один из техников обратил внимание Князева на крохотную черную точку на горизонте. "По самолетам!" - приказал командир звена, и сам первый, на ходу надевая парашют, занял место в кабине истребителя. Мотор заурчал в тот самый момент, когда с КП полка поступил сигнал на вылет.
Еще через минуту самолет Князева шел навстречу вражеской машине, в которой уже можно было угадать очертания бомбардировщика Ю-88. Заметив советских истребителей, гитлеровец начал разворачиваться назад.
Василий бросил машину вниз, разогнал скорость и атаковал "юнкерса". Пулеметной очередью он прошил крыло стервятника, задымил левый мотор. Через мгновение "юнкерс" перешел в крутое пике, взрыв - и в небо взметнулся сноп пламени.
Это произошло 23 июня, а на следующий день, во второй его половине, мы получили приказ о перелете к месту нового базирования, на запад.
Я выехал на автомашине в район Каменец-Подольского на полевой аэродром Шатава. Сюда перебралась 4-я эскадрилья, перед которой была поставлена задача - прикрыть переправу через Днестр у города Хотина.
До Каменец-Подольского мы добрались без особых приключений, но на всю жизнь запомнилась мне эта дорога. Обстановка была беспокойная - в воздухе все время шныряли фашистские разведчики. Пришлось принять меры предосторожности: остановились на обочине возле небольшой лужи и усердно замазали нашу эмку грязью, так что она слилась с цветом дороги.
Чем дальше на запад уходила дорога, тем тревожнее были встречи в пути. Мы обгоняли механизированные военные колонны, а навстречу нам тянулись вереницы машин, груженных чемоданами, домашним и хозяйственным скарбом. Это было печальное лицо массовой эвакуации из приграничных населенных пунктов, которое мы впервые увидели так близко. Женщины, дети, старики, утомленные, в серых от дорожной пыли одеждах, они уже пережили ужас бомбардировок. А по обочинам дорог их провожали тревожными взглядами местные жители, в глазах которых стоял молчаливый вопрос: "Неужели скоро и мы так же?.."
...Аэродром Шатава под Каменец-Подольским оказался почти непригодным для полетов. Маленькая площадка - 400 на 60 метров, поверхность бугристая. Но теперь, в военных условиях, выбирать не приходилось - довольствовались тем, что было.
С трудом разыскал я командира батальона аэродромного обслуживания. Выяснилось, что на аэродроме нет ни запаса горючего, ни автотранспорта. Батальон только что сформирован - людей не хватает.
И все же не подобные неурядицы, недоразумения определяли общий настрой в войсках. Все мы рвались в бой. Не хотелось сидеть сложа руки и ждать врага. Хотелось ударить самим, первыми начать сражение, показать силу. Не привыкли отступать русские люди!
Вот, казалось бы, совсем не боевой эпизод, а как о многом говорит.