— У нас есть постановление, — ответил Райан. — Исполнительное распоряжение не действует в военное время. — «Постановление» представляло собой по сути дела указ президента, согласно которому он один мог толковать существующий закон. Короче говоря, все, что предлагал сейчас Райан, с формально-юридической точки зрения соответствовало закону — если у Конгресса не было возражений. Это был чертовски сложный способ руководства страной, но демократический строй требовал этого.
— Значит, мы поставили все точки над «i», — резюмировал Трент. Феллоуз согласно кивнул. Оба конгрессмена наблюдали, как советник по национальной безопасности поднял трубку своего кодированного телефона и нажал кнопку скоростного набора. — Это Райан. Приступайте, — коротко произнёс он.
Первый этап операции был электронным. Несмотря на решительные возражения главнокомандующего Тихоокеанским флотом, три съёмочные группы установили свои камеры на краю стоящих рядом сухих доков, где находились сейчас «Джон Стеннис» и «Энтерпрайз».
— Нам запретили показывать ущерб, нанесённый кормовым отсекам авианосцев, но, согласно информированным источникам, он больший, чем кажется с первого взгляда, — лишь с незначительной разницей произнесли все трое ведущих. Когда была закончена прямая трансляция, камеры перенесли и провели дальнейшую съёмку авианосцев, затем съёмку продолжили с противоположной стороны гавани. Плёнки предназначались для архива и возможного дальнейшего использования. На них были корабли и доки без репортёров, озвучивающих передачу. Эти плёнки передали кому-то ещё и преобразовали в цифровую форму для дальнейшего применения.
— Это критически повреждённые корабли, — коротко бросил Ореза. Каждый из авианосцев по тоннажу превосходил все корабли береговой охраны США, и как это Военно-морской флот, несмотря на свою отличную подготовку, допустил, чтобы им в зад всадили по паре торпед. Отставной боцман почувствовал, что у него от ярости поднимается кровяное давление.
— Сколько же времени понадобится для ремонта? — спросил Барроуз.
— Несколько месяцев. Очень много. Не меньше шести… и тогда мы окажемся в периоде тайфунов, — внезапно понял Португалец и почувствовал себя ещё хуже. После дальнейших размышлений его настроение совсем упало. К тому же ему совсем не нравилось оказаться на острове, который подвергнется штурму морских пехотинцев. Сейчас он находится в своём доме, стоящем на возвышенности, недалеко от батареи ракет «земля — воздух», на которую неминуемо обрушится огонь американских кораблей ; и самолётов. Может быть, всё-таки стоило продать дом за миллион долларов? Получив такие деньги, он сможет купить другую яхту, другой дом и заняться рыбной ловлей на островах Флорида-Киз. — Знаешь, ты ведь можешь вылететь отсюда домой в любое время, как только пожелаешь.
— А-а, стоит ли торопиться?
Предвыборные плакаты были уже напечатаны и развешены повсюду. Общественный канал кабельного телевидения каждые несколько часов передавал сообщения о планах будущего развития Сайпана. Теперь все на острове успокоилось, воцарились тишина и порядок. Японские туристы проявляли необычную вежливость, а солдаты ходили большей частью без оружия. Военные машины использовались для дорожных работ. Офицеры заходили в школы и проводили, дружеские ознакомительные беседы. Едва ли не за одну ночь были созданы две новые бейсбольные команды, и начались матчи новой лиги. Ходили разговоры, что пара ведущих японских команд из Первого дивизиона начнёт весенние тренировки на Сайпане. Для этого придётся построить стадион, и, возможно, шептали друг другу, у Сайпана будет собственная команда в Первом дивизионе. Орезе это казалось разумным. Остров расположен ближе к Токио, чем Канзас-Сити к Нью-Йорку. Нельзя сказать, разумеется, что местное население было довольно оккупацией, просто жители не видели пути к освобождению и потому, подобно всем оказавшимся в таком положении, смирились с ней. Японцы делали всё возможное, чтобы этот процесс проходил как можно мягче.
Всю первую неделю оккупации демонстрации протеста проходили ежедневно. Однако генерал Арима, командующий войсками на острове, каждый раз выходил навстречу демонстрантам, навстречу любой съёмочной группе любой телевизионной компании и приглашал к себе в кабинет их руководителей для беседы, причём часто эти беседы передавались прямо в эфир. Затем реакция японских чиновников стала ещё более утончённой. Представители гражданской администрации и бизнесмены проводили длительные пресс-конференции, демонстрируя до кументы о том, сколько денег они вложили в развитие инфраструктуры острова, показывая на графиках, как изменилась после этого местная экономика, и обещая вложить ещё больше. Это не значило, что им удалось совсем избавиться от недовольства, но японцы подчёркивали свою терпимость, всякий раз обещая с уважением отнестись к результатам быстро приближающихся выборов. Мы ведь тоже живём здесь, говорили они. Мы тоже местные жители.
