- Ефим, закуй барышню тоже, а то слишком умная нашлась, - сказал конвоир, - В двойные, тут дорога недалекая, зато подумает, стоит ли вылазить с инициативой или лучше молчать.
Однако этот момент только принес девушке облегчение – Наташа увидела, что ей теперь тяжелее, нежели супругу, и приняла это как должное, особенно, вспомнив те моменты, в которых она изменяла Егору.
Однако идти по снегу в двойных кандалах было делом тяжелым. Наташа постоянно спотыкалась и падала.
- Может, поменяем ей двойные кандалы на ручные? – предложил Ефим начальнику, - Она ведь по документам вообще должна была без всего идти.
- Ничего страшного, пусть так идет, может, поймет, что нужно свой язык придерживать, - ответил начальник, - Дорога тут близкая, меньше трехсот верст, за месяц точно дойдут, а то еще и быстрее.
В конце ноября заключенные дошли до централа. Наташа, когда с нее сняли кандалы, разревелась.
«А так бы Егорка шел до Нерчинской каторги, пешком, больше года, наверное», - подумала девушка, - «А если бы я не подбила его на эту агитацию, ничего бы не было».
Увидев Егора, Наташа снова подошла к нему просить прощения.
- Наташа, ты чего? – спросил Егор, - Сколько можно одно и то же мусолить? Я же простил тебя, ты пообещала мне больше никогда не изменять и все, вопрос закрыт.
- Егорка, прости меня за то, что я тебя подбила к незаконной деятельности, - сказала Наташа, - Пожалуйста, прости меня за то, что ты сейчас в централе.
- Прощаю, - сказал Егор, - А ты что, вижу, раскаялась?
- Да, - ответила Наташа, - Больше никогда ничем подобным заниматься не буду.
- Понятно, - сказал Егор, - Впечатлительный ты мой человечек, как ты будешь здесь?
- Буду терпеть, - ответила Наташа и подумала, - «А Егор совсем не считает себя виноватым, не сожалеет ни о чем».
Обнимаясь с мужем, Наташа молилась только об одном: чтобы Егор не предложил ей почувствовать себя снова мужем и женой.
«Я же в борделе заразилась, теперь надо лечиться», - подумала Наташа.
К счастью, Егор не стал предлагать супруге ничего подобного, а Наташа, которая, как человек с медицинским образованием, была отправлена на работу в лазарет, попросила врача:
- Пожалуйста, помогите достать лекарства, срамную болезнь вылечить. Вы же не арестант, вольнонаемный, можете это купить. А я вам деньги отдам.
- И как же ты, фельдшер, подобным заразилась? – спросил девушку врач, - Неужели про российско-американскую мануфактуру* никогда не слышала до этого?
- Слышала и знаю, что это такое, - вздохнула Наташа, - Но не было возможности это купить.
Повздыхав от безалаберности населения, имеющего медицинское образование, и посокрушавшись о том, что среди людей без медицинского образования процент неграмотности в разы выше, врач пообещал Наташе, что через месяц, в крайнем случае, через два, она будет полностью здорова.
Девушка немало обрадовалась этому известию и, позже почувствовав, что она вылечилась, долго благодарила врача.
*презервативы
Также у Наташи постоянно болело сердце за ребенка. Девушка постоянно думала о Тоне и, хоть и понимала, что дочь в надежных руках, скучала без своей дочери. С Егором Наташа виделась не слишком часто, но и не редко. Так как Егор, благодаря своему образованию, тоже работал в лазарете, больше, с лекарствами, чем с людьми, девушка, время от времени, виделась со своим любимым.
«А если бы Егора отправили на Нерчинскую каторгу и вдруг он бы сбежал оттуда, выполняя приказ генерала кукушки, как говорится в народе, он бы мог и в тайге умереть, и в Байкале утонуть, переправляясь через него…» - думала девушка, - «Кто знает, что ему бы в голову взбрело…»
В подобных размышлениях шли недели, месяцы. Встретив Новый год в централе, Наташа с легкой тоской подумала:
«Вот, осталось отсидеть уже всего лишь восемь месяцев, четыре прошло. Долго тянется время, долго… Но я сама виновата, не должна была предлагать Егору заняться революционными делами, а если бы нас на каторгу отправили, и срок был бы несравнимо больше, и потом на поселение бы пришлось остаться в Забайкалье, не разрешили бы сразу вернуться в Калугу».
========== Беспокойная заключенная ==========
Шло время, наступила середина января. Наташа все так же работала в лазарете, Егор занимался лекарствами. Глядя на обстановку вокруг, Наташа, пусть даже скучая по дому, четко осознавала то, что ей неслыханно повезло, что вместо двенадцати лет каторги ее приговорили к году заключения в централе и только иногда просыпающийся внутренний голос, напоминающий, из-за чего и ей был вынесен неожиданный приговор, и Егору он был сменен, заставлял девушку снова переживать, что она могла себе такое позволить, пусть даже и в благих целях.
