Голова кружилась просто невыносимо. Невероятно повезло, что я потеряла столько крови, чтобы еще успеть выкарабкаться. Что же случилось после? Вопросы сами лезли в голову. Хотя причины, по которым нас оставили здесь, а не в городе, были очевидны. Если покопаться в психологии толпы, которая могла разорвать на части того, кого мгновение назад величала богом или всемогущим дьяволом, можно было сделать очень своевременные выводы. Маук, видно, тоже это понял: пещера означала безопасность. Но что именно случилось после, я хотела знать наверняка: чем закончились беспорядки, удалось ли сбежать начальнику тюрьмы, что теперь делать и куда бежать. Мне было жизненно необходимо услышать ответы и узнать, куда исчез Киан и был ли он вообще здесь. Я хорошо помнила его опухшую руку и лицо в кровавых подтеках. Ему точно нужна была срочная помощь, но…
При мысли, что что-то могло пойти не так, защемило сердце. Но теперь — после всего, что успело произойти — я бы ни за что не позволила отчаянию командовать над разумом. Удача оказалась не просто на нашей стороне: казалось, что она заключила пари, поставив на нас крупную сумму, и делала все, чтобы сорвать куш. Странная гордость за то, что мы сделали, ненадолго наполнила меня силами, и я отняла руки от лица. С Кианом точно все в порядке. По-другому быть не могло.
Ариэн тем временем все так же бездумно смотрел вверх, часто дыша ртом и нервно вцепившись рукой в покрывало. Я не могла угадать, о чем он думает и думает ли вообще. Судя по отсутствующему выражению, скорее, нет. И мне совсем не хотелось его тревожить.
— Я жив? — вдруг не поворачиваясь спросил он. Без особой радости, с какой-то робкой надеждой, насколько я сама могла судить. И все-таки я улыбнулась так широко, как только могла.
— Да. Мы оба живы.
Я ничего не могла с собой поделать: словно засветилась изнутри и в то же время чувствовала свою вину за такую реакцию. В чем-то это было почти что кощунством.
Ариэн не ответил. Сглотнул и повернул голову в мою сторону. Под его взглядом я тут же словно сникла.
— Где мы?
— Я не знаю. — Он как-то странно посмотрел на меня, словно сомневаясь в том, что я настоящая.
— Так… непривычно, видеть наполовину, — проговорил по слогам он словно самому себе и отвернулся.
— Я думала, что регенерация восстановит… — сказала я, будто попыталась оправдаться. Но это была ложь. В тот момент, когда я держала в руках раскаленное железо, мысли были далеки от последствий. Я просто не смела смотреть в будущее через кровавую дымку.
— Ее не хватило… на все, — совсем безжизненно и ровно сказал Ариэн.
— Ты… — я помялась, сгорбив разболевшуюся спину. Неужели он до сих пор чувствует боль? — Простишь меня за это?
Совершенно глупо, нагло, неуместно, но для меня это было важно. Конечно, я просила слишком многого, вот только именно это легло камнем на сердце и заглушило всколыхнувшуюся в первые минуты радость. Как сказать калеке, что это была необходимость, единственный выход, проверка моей верности? У меня просто не поворачивался язык искать оправдания.
Но Ариэн молчал.
— Принеси еще… воды.
Я не стала медлить. На этот раз Ариэн приподнялся, и я помогла ему сдвинуть подушку, до которой он не смог дотянуться. Повязки на его груди выглядели совсем свежими, и кто-то не один час корпел над ранами, чтобы шрамы не сохранились уродством на и без того избитом теле. Регенерация, кажется, совсем исчезла, предоставив восстановление организму.
Допив все до последней капли, он в изнеможении откинул голову, его глаз опять уставился в никуда.
— Все живы, это главное, — не совсем уверенно произнес он, словно отвечая на мой вопрос.
— Это ты их спас.
— Этого я почти не помню, — вопреки сказанному, он едва заметно поморщился и продолжил: — Помню гром… и землетрясение. Что-то… И как земля ушла из-под ног.
Всего за одну секунду меня охватила дрожь. Эти воспоминания возвращали к намного более ранним, о которых и хотелось, и было слишком страшно кому-либо говорить. Они так резко подсторожили меня, как профессиональные воры, и я не успела отгородиться. А вспомнив, не смогла остановиться и решительно их прогнать. Не в этот раз. Веселое и беззаботное время, детство, к которому я никогда больше не вернусь.
Вдруг Ариэн резко дернулся — так, будто его вот-вот вывернет наизнанку. Я было бросилась к нему, но его лицо почти сразу разгладилось, сохранив лишь недоумение в блеклых глазах.
— Что это? — удивленно и растерянно спросил он. — Что ты видишь?
— Что? — я решила, что мне послышалось, но Ариэн повторил.
Дошло не сразу. Значит, поэтому меня вначале приняли за Темную, об этом умолчал Роверан: сила Темных простирается куда дальше, чем я думала. Это до ужаса меня напугало. Я затрясла головой, не желая обнажать уязвимость и протестующе сложила на груди руки. Не позволю!
— Что это было? — повторил он, словно войдя в транс. Его голова чуть заметно раскачивалась из стороны в сторону. Я попятилась назад. — Я видел… нечто похожее на телегу, наверно, это…
