— Это моя жизнь. Только и всего, — прервала я, поднявшись на ноги. Слишком резко, но в этот раз головокружение прошло куда быстрее.
— Эвели?..
Надеясь, что расстояние позволит разорвать эту связь, которой я и сама пользовалась без каких-либо соображений морали, я большими шагами дошла до выхода.
Ни о чем не думать, ничего не помнить. Я подставила лицо солнцу. Оно было горячим, а в недвижимом воздухе повисло напряжение. Никто не знает и не видел то, что я спрятала глубоко в себе. А те, кому я наивно доверилась рассказать хоть что-то, наверняка уже убиты Тайной Службой во время неудавшегося «мятежа». Ничего особенного, ничего выдающегося: беззаботное детство в Де-Мойне, штат Айова. Страна — Соединенные Штаты Америки, планета — Земля. Две тысячи двенадцатый год. Время, когда в президентской гонке выиграл черный, а по ящику в промежутках между пародийным шоу Эрика Андре и рекламой Кока-колы рассказывали о последствиях урагана «Сэнди». Время, когда о надвигающемся конце света говорили больше, чем о вооруженном противостоянии в Сирии. Время, когда у меня было совсем другое имя.
Кажется, я до сих пор помнила каждую мелочь.
Только какое все это может иметь значение, какую ценность вообще несут такие воспоминания?.. Автомобильная авария, ледяная вода в легких, забытье и чьи-то руки, поднимающие меня с уже не родной земли. Первые дни, проведенные в панике и полном неверии, в невозможности принятия происходящего абсурда. После — обостренное чувство несправедливости и громкое «я смогу». Ну, почему… почему, стоит появиться поблизости какой-то детали, и все разом лезет наружу, опять причиняя боль? И остается только одно желание из разряда невыполнимых — забыть.
«Есть проблемы куда важнее, хватит копаться в прошлом», — одернула я себя. Тряхнула головой и, открыв глаза, приложила руки к горячим потным вискам. Фермы отца больше не было перед глазами, как и раскуроченной нашей шалостью будки — маленькой крупицы моей жизни, которая ничего не значила.
Дело шло к грозе, а, значит, мы здесь уже давно. Сезон дождей, за которым следовало заледенение, всегда начинался в одно и то же время и длился, кажется, вечность — нечто, что когда-то очень давно еще виделось поздней осенью. В такое время самым разумным было найти крепкую крышу над головой, а эта совершенно не подходила.
Я сделала шаг наружу, выглядывая из узкого прохода: ощущение нехватки кислорода становилось все сильнее. Но даже в таком состоянии — медленно, готовясь в любой момент занять оборону. Предосторожность еще никогда не была лишней, и я уже не могла хоть в чем позволить себе беспечность. Но и здесь никого не оказалось. Я приложила левую руку козырьком, расслабила глаза. И все мысли разом смело на задворки.
Мне не хватило дыхания, чтобы принять ту абсолютную красоту, которая неожиданно раскинулась под ногами и простерлась так далеко, как только возможно. Тот самый горный хребет, протянувшийся по границе Империи, словно гигантский позвоночник. Тот самый край, за которым искали спасения. О котором я услышала однажды и долго не переставала мечтать. Но сейчас я почти не чувствовала искушения перебраться через горы в поисках покоя или жалости: забыв обо всем на свете, я просто не могла оторваться от увиденного.
Прямо под ногами плотным ровным покрывалом росли темно-зеленые сосны, а каменистый ступенчатый подъем, созданный руками Природы, оброс по краям мелкими пушистыми елками. Нордона видно не было: его полностью укрыла густая хвоя. Тень единственной выросшей поблизости сосны падала на отвесный спуск, за которым виднелся бурный речной поток, просачивающийся между камней вглубь зарослей молодняка. В свете полуденного солнца вода казалась практически черной.
Этот мир, словно очищенный от жестокости и боли, предстал как на ладони, и от этого зрелища захватывало дух. Вдали, у самого края горизонта, виднелись уже плотные черные тучи. Камень, в пути по степи казавшийся почти красным, вблизи приобретал сероватый цвет из-за разросшегося и высохшего на солнце мха. Я прикоснулась к нему рукой, почувствовав приятное тепло. Такое же, что меня разбудило.
Понадобились силы, чтобы поднять нас сюда, хотя достаточно пологая дорога от предгорья и была не длиннее тридцати или сорока метров. Я задрала голову вверх. Солнце освещало пики гор, и тени ближайших грозно падали на далекие луга, едва-едва выглядывавшие из-за крон деревьев. И не было слышно ни единого звука, словно все вокруг застыло, как застывает в янтаре обреченное на вечное созерцание насекомое.
Почему-то от этой красоты стало невыносимо больно. Раньше я ее не видела или просто не считала важным замечать. А теперь… Теперь все наполнилось такими яркими красками, что я бы ни за что не двинулась с места, не дождавшись заката. Как последнего аккорда, кульминации, после которой можно с легкостью — забыв обо всем на свете — расправить плечи. Я бы и не шевельнулась… Но в тот момент меня позвал Ариэн, и волшебство исчезло. Рухнуло, как карточный домик.
