— Не мешай, эй! — высвобождая свою руку, гаркнул ей тот самый мужчина, яростно оттащивший меня — с обветренным, словно высохшим суровым лицом. — Ты чего? — и небрежно показал на меня, почти касаясь холодным металлом левой скулы. На мгновение мы пересеклись взглядом с Эвели, и она упрямо поджала губы, всем видом показывая и мне, и окружающим, что ронять достоинство не намерена. И все-таки я не мог не уловить появившегося страха в ее глазах, когда по моему лицу из рассеченной раны потекла кровь. Но и сам старался держаться, в ответ лишь чуть заметно прикрыв глаза. — Это из-за него наших ранили. Вот… вся компания. Прямиком со Службы, да? — Я не нашел, что возразить, понимая, что в таком положении попытаться оправдаться себе дороже.
— Что? — удивленно переспросила Келла, но тут же подскочила ко мне, отводя от моего лица сталь, опять — но намного глубже — прочертившую по коже алую полосу. Я только поморщился: не самая сильная боль из тех, что бродили сейчас по телу. — Не смей!
Ариэн было дернулся ко мне, хотя вряд ли хоть чем смог бы помочь. Где-то над головой послышалось натужное пыхтение, и мои руки еще сильнее заломили вверх, заставив застонать от вспышки боли.
— Хайн! — угрожающе запротестовала Келла, закрывая меня собой. — Это Киан!
— Че… го? — мужчина остановился, удивленно приоткрыв рот. Запнулся на вопросе и не колеблясь резко притянул Келлу за талию, что вызвало у меня прилив, кажется, необоснованной ненависти. Но пошевелиться мне не дали, стоило ли упоминать про попытку встать на ноги… Келла потянулась и, едва достав светлой макушкой до его уха, что-то шепнула. Сомнение на его вытянутом огрубевшем от ветра лице медленно сменилось недоумением.
— Так, парни, попридержите коней! — предостерегающе приказал он, оглядываясь по сторонам. Все недовольные затихли, но все же принялись прятать больше невостребованное оружие. Толпа постепенно разошлась по углам, и я заметил подрагивающее на столе тело, укрытое побуревшим от крови покрывалом, вокруг которого догорали одинокие оплывшие свечи. — Это… — главарь еще раз указал на меня — уже без ненависти или презрения, — точно он? Когда мы его нашли, на нем был мундир с солнечной символикой. Знаешь, что это значит?
— Да, знаю. Эта женщина из Службы. Это она выкупила нас, — в этот момент Эвели опять подняла на меня глаза, словно прося прощения за ту часть моего прошлого, в которой она приняла непосредственное участие. Кажется, она никогда не поймет, как я благодарен ей за все — абсолютно все, — что она для меня сделала.
— Так, значит, он сбежал? — спросил мужчина, смотря уже на меня. В упор и с каким-то вызовом. Келла колебалась отвечать, попеременно оглядываясь то на меня, то на Эвели, но так и продолжала сжимать его предплечье.
— Нет, — четко и громко ответил я, чтобы все услышали. Келла в изумлении покачала головой, чуть приоткрыв рот. Эвели прищурилась и, облизав запекшиеся губы, нервно дернула плечами. Судя по незамедлительной реакции окружающих, тот раненый — наших рук дело. «Мы встречались с ними до границы?» — мысленно задал я вопрос Эвели, надеясь, что с такого расстояния она все-таки услышит. Услышала. На секунду прикрыла глаза и слабо кивнула. Возможно, мне стоило сейчас промолчать, но я бы не посмел. — Мы пришли сюда вместе.
— И зачем? — с издевкой и вновь разгорающейся ненавистью продолжил допрос мужчина, не отрывая от меня взгляда. Мне показалось, заломленные руки заныли еще сильнее. — Нам и так жилось неплохо, чтобы проклятые ищейки разнюхивали, чем мы занимаемся в нашем болоте.
— Хайн… — с осуждением протянула Келла, но тоже не нашлась с ответом.
— Я хотел найти… — через боль просипел я почти полностью уже пропавшим голосом, обращаясь к Келле, — тебя.
— Долго же ты искал! — зло выплюнул мужчина, сверля меня тяжелым осуждающим взглядом. И только сейчас я успел заметить, как он бережно прикрывает от меня одной рукой так и держащуюся чуть позади Келлу, словно я и правда мог бы ударить. Но ничего путного по этому поводу сказать не успел.
— Эта история не для одного разговора, — вмешалась Эвели, несмотря на положение сохраняющая полную невозмутимость. Ее десны окрасились кровью. — Развяжи, и поговорим.
— Ага, уже! — огрызнулся тот, в недовольстве раздувая ноздри.
Насколько позволяло положение, я извернулся глянуть на тех, кто остался в комнате и продолжал корпеть над раненным. Никто не спешил вмешиваться в зарождающийся спор.
— Хайн, пожалуйста, — вступилась Келла, но в ее голосе не было просительных ноток. Казалось, откажи он ей в настойчивой просьбе, Келла просто все сделает по-своему. Я невольно улыбнулся, обнаружив эту оставшуюся связь с далеким прошлым. Она уже тогда росла бойцом.
— Я могу помочь вашему воину, — холодно предложила Эвели, когда напряженное молчание затянулось настолько, что стало слышно подвывание ветра, и так же спокойно пояснила, выдерживая прямой и очень напористый взгляд: — Я целитель.
— Доверять раненых врагу — последнее дело, — отрезал Хайн, но как будто в опровержение у мужчины, взваленного на стол, начались судороги.
