— Понятно, — сказал командир. — Предложения?
Она затянулась сигаретой, одолженной у Кастедара, и выдала:
— Выкурить их.
— Тебе бы только пожар устроить.
— Господа, — обратился к ним Анхельм, — я уверен, что стоит подождать подкрепления со стороны регулярной армии и затем провести переговоры. Возможно, нам удастся убедить их сдаться.
— Да к горнидам эти ожидания! — поморщилась все та же женщина, сняла шлем и встрепала мокрые ярко-желтые волосы. — Киснуть в этой жаре целый месяц, пока они доедут…
— Чес, заткнись! — приказал капитан, перебив волшебницу. — Ваша светлость, это ни к чему не приведет. Вы же слышали, что они готовы к обороне, значит, их предупредили о нашем приходе. Теперь мы должны действовать сообразно намеченному плану. Здесь будет жарко. Вернулись бы вы в город.
— Нет, — решительно заявил герцог, — я должен знать, что происходит.
Тут Чес вытянула руку ладонью вверх. Через мгновение на ней возникла белая сфера, в которой затем появилось изображение. Анхельм увидел множество деревянных домиков, на улицах скопились люди, одетые в какое-то тряпье, лохмотья. Но несмотря на плохую одежду, каждый из них был вооружен до зубов, и даже дети держали оружие. Их лица и тела были вымазаны зеленым и коричневым — боевая маскировочная раскраска.
— Вот, полюбуйтесь, — сказала Чес. — А еще здесь кое-чего не видно, но я успела рассмотреть. Они все больны. Чем-то странным… Они двигаются так, будто их трясет лихорадка.
— Позволите на мгновение? — попросил Кастедар тоном, не предполагавшим, что ему не позволят, и протянул ладонь ко лбу волшебницы. Та замерла, широко раскрыв глаза и не смея шевельнуться. Сфера увеличилась в размерах, теперь было ясно видно, о чем говорила Чес. Лица жителей были чрезмерно худыми, глаза — ввалившимися, а взгляды их заставили Анхельма поежиться: дикие, испуганные и безумные.
Через некоторое время демон убрал руку, и Чес шумно выдохнула, сфера в ее руке растаяла, как дым. Ее лицо покрылось испариной, губы побелели и дрожали.
— Они все отравлены тем веществом, — объяснил Кастедар. — Легко догадаться, что им обещали за послушание. Проклятье! У меня нет времени на эти глупости!
Он в раздражении топнул ногой.
— Их явно предупредили. Они знают, сколько нас, и готовы сражаться, — добавил командир. — Если не сдержать их сейчас, ваша светлость, то они пойдут на штурм города и возьмут его силой. Мы не можем ждать подкрепления. Так что переговоров не будет.
Последние слова он процедил сквозь зубы.
— Но там дети! И женщины! — возмутился Анхельм. — Мы не можем их уничтожить!..
Командир окинул герцога странным взглядом и сказал:
— Мы здесь выбираем между злом большим и очень большим. И выбор этот злой, ваша светлость.
— Дети! — почти закричал Анхельм. — Благие боги! Не будьте чудовищем! Вы же не станете воевать с детьми?!
— Я не хочу воевать с детьми! — повысил тон командир. — Но либо я пристрелю мелкого пацана, который нападет на меня, либо он пристрелит меня, а потом пристрелит вас. Доберется до города, устроит резню там. Со временем дойдет и до вашей семьи. Хотите этого?
Анхельм не ответил, опасаясь, что голос подведет его, но командир истолковал это как согласие.
— И я не хочу. Они подняли оружие, ваша светлость, значит, они террористы. А у террористов спрашивают только последнее слово на эшафоте. С ними не ведут переговоров!
— Вы причисляете к террористам тех, кто не имеет силы стоять за свою невиновность. Мы должны спасти женщин и детей! Они зависят от наших решений! Нам нужны переговоры, и если вы не хотите сделать этого, это сделаю я.
Он повернулся и зашагал в сторону города, но солдаты преградили ему путь.
— С дороги! — рыкнул он, но никто не пошевелился.
— Никак невозможно, ваша светлость, у нас приказ.
Анхельм отшатнулся.
— Приказ… Приказ! Знаешь, как часто я слышал слово «приказ»? Так часто, что перестал в него верить. — Он обернулся и потряс пальцем, указывая на капитана. — Вы сейчас хотите воевать против гражданских, оправдываясь приказом. Это зло в чистом виде!
— Ваша светлость, — вмешался Кастедар, — вы разве не слышали, что я сказал? Все люди там отравлены. Спасти никого нельзя! Очнитесь, наконец!
— О боги! — схватился за голову Анхельм, лицо его исказила гримаса.
— Капитан прав, ваша светлость. Вам придется принять результаты выбора, который вы сделали.
Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь криками птиц, а потом капитан сказал:
— Мы, люди, воюем не потому, что мы злые. Причина в другом. Когда-то в Соринтии была одна легенда по имени Рин Кисеки. — При звуке этого имени у Анхельма все перевернулось в груди, а солдаты прижали ладони к сердцам и почтительно склонили головы. — Однажды она сказала: «Война не вокруг нас, она внутри нас». Внутри, понимаете? Это и есть причина.
Анхельму нечего было на это ответить. Капитан подошел, взял герцога за предплечье и отвел в сторону.
— Шли бы вы отсюда, ваша светлость. Здесь не место таким, как вы, — заметил он так тихо, чтобы услышал один Анхельм, и сразу же обратился к бойцам.
