— Нет. Честно, не сержусь, — Рин улыбнулась и пальцами разгладила тревожную морщинку на лбу Вивьен. У той словно гора с плеч свалилась — с таким тяжелым вздохом она откинулась на спинку стула.
— Пойдем, — предложила Рин. — Не хочу оставаться здесь ни минуты более.
Она собрала все свое имущество, и подруги ушли из больницы. В дороге Рин расспрашивала Вивьен, как же так она не догадалась, что перед ней та самая Рин Кисеки, которую разыскивает полмира. На это получила ответ, что Вивьен совершенно не интересуется этой темой, а потому знать Рин ей было просто неоткуда. Когда Кастедар рассказал о случившемся в порту Лейгеса, Вив сначала не поверила, но он привел неоспоримые доказательства и объяснил, чем кончится дело, если они не разыграют этот жестокий спектакль. Вивьен пришлось согласиться. Впрочем, как подвела итог подруга, хорошо все, что хорошо заканчивается, а история завершилась в этот раз достойно. Ее величество Судьба дала ей шанс жить по-новому, поэтому Рин должна собраться с силами и не упустить его.
— Кстати, его светлость Ример заявился перед самым показом, чтобы вручить тебе одну очень симпатичную вещицу, — сообщила Вивьен, когда они уже ехали по широкой дороге в сторону Магредины.
— И что же это?
— А ты спроси его… Хотя нет, лучше не спрашивай. Посмотрим, так ли хорошо он о тебе заботится и так ли много думает, как говорит.
— Вивьен, если это какая-то очередная вещь стоимостью с квартал Магредины, то я и не хочу, чтобы он о ней вспомнил.
— Тогда я скажу ему, чтобы подарил это принцессе.
— Отличный выбор.
— Странная ты, Рин! Мужчина делает тебе подарки, а ты им и не рада.
— За эти подарки мне придется платить, а я не хочу быть должной. Я уже говорила ему, чтобы перестал меня покупать. Розы — прекрасно, я люблю цветы. Хотя мои любимые — это солнцеглазки, а не розы. Театр — великолепно, я обожаю театр. Но все эти тряпки, камни и прочее, чем так любят баловать своих любовниц богатые мужчины, — это не для меня.
— Я сегодня нарисую диплом и вручу его тебе. Будешь дипломированной дурой.
Рин скосила на подругу глаза и фыркнула.
— Вивьен, я не могу дать ему ничего равноценного…
— Не пори чушь только, умоляю! Рин, мужчина хочет о тебе заботиться, он любит о тебе заботиться, не лишай его возможности это делать. Он так самоутверждается!
Рин недоверчиво фыркнула.
— Смотри. Он дарит мне подвеску с камнем, который стоит, как хорошее предприятие. Я ему: «Я даже и не знаю, что сказать». Он мне: «Скажи мне, что любишь меня, и это будет лучшей наградой». Вивьен, я могу лгать о чем угодно, но я не буду никогда лгать человеку, что люблю его, не чувствуя этого на самом деле. Каждый раз, когда он дарит какую-нибудь вещицу, то ждет, что я признаюсь ему. А я не могу признаться! Я обманываю его ожидания, а я не хочу ничьи ожидания обманывать.
— Ты утверждаешь, что не любишь его? — уточнила Вивьен. Рин кивнула. Подруга разразилась хохотом и не совладала с жестким рулем. Макина резко приняла вправо. В опасной близости от Рин проскочил телеграфный столб, она инстинктивно сжалась и приготовилась выпрыгнуть, но аварии не случилось: Вивьен быстро выровняла курс. Впрочем, хохотать не прекратила. Рин возмущенно уставилась на подругу: чего она хохочет?!
— Отличная история, достойная комедийной пьесы, — прохихикала она.
— Тьфу на тебя! — рассердилась Рин.
— Насмешила — так насмешила. Ты свои глаза-то видела, когда на него смотришь?
— Тьфу на тебя еще раз!
Вивьен снова заливисто расхохоталась. Рин покачала головой, пробормотав что-то о состоянии души и здравом рассудке.
— Вот что я тебе скажу, дорогая, — сказала Вивьен, отсмеявшись, — девушки со всего света мечтают о таком мужчине, как Анхельм Ример. Тебе же это сокровище само пришло в руки, а ты его не ценишь и нисколько за него не борешься. Когда герцог уйдет к принцессе, ты будешь долго горевать и корить себя, что не ценила его.
— Вивьен! Посмотри на меня внимательно и вспомни, кто я такая, а кто такой Анхельм.
— Намекаешь, что ты аирг, который переживет его лет на триста-четыреста?
— Именно. У нас нет счастливого будущего. Со мной Анхельм состарится и умрет, не оставив наследника. Знаешь, почему в мире нет ни одного полу-аирга? Потому что рождение детей между нашими видами невозможно в принципе.
— Могли бы усыновить ребенка.
— Какого? Аирга? У нас детей не бросают, сирот нет. Человеческого младенца? Предлагаешь мне посмотреть, как умрет сначала мой муж, а потом мой ребенок?
— Что же ты сразу в такие крайности бросаешься… — нахмурилась Вивьен.
— Потому что мне жить еще лет четыреста, если не убьют и не доведут до ручки! — психанула Рин, повышая тон. — Мне будет сто пятьдесят, а я буду выглядеть все еще лет на тридцать. Мне будет двести, я буду выглядеть на тридцать три. В триста я буду выглядеть едва ли на сорок лет.
— Завидую.
