Рин пожала плечами и задумалась о том, что, оказывается, и у этого странного тандема есть внутренние проблемы. Видимо, сильно у Кастедара накипело, раз он распространяется об отношениях между ним и королем.
— А со стороны кажется, что все хорошо… И Левадия такая процветающая.
— Это обманчивое впечатление, — ответил Кастедар. — У Левадии также полно трудностей, как и у любого другого государства. Илиас уверовал в собственную непогрешимость, но плохо понимает, что пытается прыгнуть выше головы. Я отчаянно пытаюсь не дать ему этого сделать, потому что я-то знаю, что это будет означать для следующего правителя. Недостижимая вершина, через которую нужно перебраться, либо погибнуть.
— Как же сложно жить королям…
Кастедар усмехнулся.
— Не могу представить более неблагодарной работы. Весь его день расписан по минутам, он завален бумажной работой, трудится, головы не поднимая. Особенно сейчас ему приходится туго. Кабинет министров давит на него из-за принятия странных решений, а у него нет никакой возможности убедить их в собственной правоте.
— Почему? Он же король.
— Рин, не будь наивной. Несмотря на свое высокое положение, он связан по рукам и ногам. Не может же он сказать «мне так всеведущий демон смерти сказал» на вопрос министра финансов, почему так важно спонсировать все эти разработки, которые пока не приносят видимых доходов, зато едят казну, будто саранча.
— А казалось все таким безоблачным.
— У каждой блестящей медали есть оборотная сторона, залитая потом и кровью. Школа, первый класс.
— Я в первом классе палочки и крючочки выводила, — покачала головой девушка. — До высокой философии нам было далеко. Касти, ты никогда не думал, что вы с Фрисом вмешиваетесь в ход истории?
— Никто не может вмешаться в ход истории. История — это роман, который пишет сам себя, и каждый персонаж в нем играет определенную роль. Нет никого, кто был бы лишним или кто делал бы больше, чем нужно или меньше. Все идет так, как и должно идти.
— Фрис говорил, что сейчас человечество проходит такой виток развития, какого история еще не знала.
— У него просто недостает информации, поэтому он так говорит. Ты ведь ничего не знаешь о Фрисе.
— Возможно, когда-то я знала, — вздохнула Рин, — но сейчас я ничего не помню.
— Неудивительно. Знания о нем запечатаны.
Девушка недовольно вздохнула и передернулась. Каждый раз, когда речь заходила о ее памяти и мозгах, возникало чувство, что ее все вокруг обманывают и кругом одни враги. Рин от природы была подозрительна, а в таких обстоятельствах ее подозрительность переходила в паранойю.
— Моя голова — это мое дело. Я больше не хочу, чтобы хоть кто-то в нее лез. Включая тебя, того зеленого мужика, Фриса, всех остальных духов и кого угодно, — отрезала девушка.
— Как я уже говорил, твоя жизнь совсем не принадлежит тебе.
— Прекрасно. Я собираюсь сделать так, чтобы она принадлежала только мне. Остановимся на этом, пока я не перешла на язык подворотни, хорошо?
Кастедар жестом дал понять, что его это устраивает. Рин смерила его недовольным взглядом и уставилась на дорогу. Через пару поворотов они должны выехать на широкую дорогу с активным движением, поэтому ей следовало сконцентрироваться.
— Тебе нравится водить? — спросил Кастедар.
— Я не в восторге от этого, честно сказать, но надо же как-то выкручиваться. А как вообще пришло в голову создать макины? Ну, то есть, понятно, что это усовершенствованные самоходные повозки. Я имею в виду, как пришло в голову довести их до такого вида…
— Изначально все было для военных целей. Нужно возить тяжелую технику, которую не тянут лошади и люди, материалы для строительства. А затем наши гении решили, что и обычный человек может иметь макину, разработали модели меньшего размера, чем грузовые, потом запустилось производство, которое обеспечило рабочими местами тысячи человек. Макины ведь собирают пока вручную.
— Как будто есть возможность делать это по-другому, — удивилась Рин.
— Будет. Не сейчас, позже. Но ты доживешь до этого момента. Поверь мне, лет через пятьдесят мир будет выглядеть совсем по-другому.
— Касти… ведь все закончится совсем скоро, да? Через пятьдесят лет не будет безумных королей, кристаллов, магии, потусторонних сил, которые вмешиваются в ход событий?
— Да, наверно… Это от тебя зависит.
— Я бы хотела жить спокойной жизнью тогда. И давай, когда все это закончится, мы с тобой будем друзьями? Потому что… если честно, то мне совершенно не за что на тебя сердиться или обижаться.
— Посмотрим, — уклончиво ответил Кастедар. — Ты так и не придумала, чем займешься?
— Начну шить. Мне нравится одежда, — заявила она.
Демон глухо рассмеялся в ответ, потому что Рин в то время даже и не представляла, насколько сильно она заблуждалась. Но, как говорится, мечтать не вредно — вредно не мечтать.
Они приехали в Магредину в пять часов вечера. Рин довезла Кастедара до дворца, зашла попрощаться с ее высочеством и вернулась в гостиницу, где провела полтора часа в ванной и перед зеркалом. После чего взяла макину с водителем и отправилась в Андринео, чтобы забрать документы с ткацкой фабрики.
